Книга Тайна вещевого рынка, страница 50 – Марина Серова

Я сделала несколько фотографий страницы на планшет. Затем продолжила листать, ускоряясь, пропуская белые полосы светской хроники. За 2005 год упоминаний было больше, но суть одна – стройка движется. Фото Круглова попадалось еще пару раз – он уже был в должности заместителя начальника строительного управления. На одном из снимков он стоял рядом с другим инженером – молодым, в очках, с открытым, умным лицом. Подпись: «Инженер-строитель Игорь Волков (справа) демонстрирует главе города чертежи системы вентиляции комплекса». Я замерла. Вот он. Молодой Волков. Не сломленный, не озлобленный. Его глаза на фотографии светились энтузиазмом, в уголках губ играла легкая улыбка. Он выглядел как человек, который любит свою работу, верит в свой проект. Он стоял прямо, уверенно, его жест был объясняющим, а не оправдывающимся. Разница между этим изображением и тем, кого я видела вчера в сквере, была пугающей. Это был снимок до. До предательства. До тюрьмы. До того, как его жизнь превратили в фундамент чужого успеха.

Я внимательно изучила позы. Круглов стоял чуть позади, его рука лежала на плече Волкова в дружеском, покровительственном жесте. Но его взгляд был устремлен не на чертежи, а на главу города. Он уже тогда играл в другую игру. Волков смотрел на свои чертежи, Круглов – на начальство. Это была фотография-предсказание. Один строил, другой – выстраивал связи. Один верил в технологии, другой – в покровительство. Исход такой комбинации в нашей стране предсказуем почти на сто процентов. Технологии ломаются, связи – остаются.

Я снова сфотографировала страницу. Сердце билось ровно, но внутри нарастало холодное, ясное понимание. Я видела механизм будущей катастрофы, запечатленный на пожелтевшей газетной странице. Это было сильнее любых слов. На этом снимке они еще были коллегами. Почти друзьями. Еще ничего не случилось. Но я, зная конец истории, видела в этой картинке не начало, а пролог к краху. Как в старых семейных фотографиях, где все улыбаются, а ты уже знаешь, кто через год умрет, кто предаст, кто сбежит. Это знание накладывало на картинку ледяную пленку отстраненности.

Папка за 2006 год была тяжелее, словно бумага впитала грядущее напряжение. К осени тон статей изменился. Стройка «Пассажа» столкнулась с трудностями, инвесторы выражают озабоченность сроками. А потом, в ноябре 2006-го, на первой полосе – громкий заголовок, набранный жирным шрифтом, который проступал даже сквозь желтизну: КРАХ «ВЕРТИКАЛИ»? На стройке комплекса «Пассаж» выявлены многомиллионные хищения. Возбуждено уголовное дело. Я проглотила статью целиком. Журналисты, со свойственной им любовью к драме, живописали аферу века, разворованную стройку, обманутых дольщиков. Суть сводилась к тому, что при закупке материалов были завышены цены, а разница оседала на подставных счетах. Виновным, по версии следствия, был назван инженерно-технический работник, действовавший в корыстных интересах. Имя не называлось, но было понятно, о ком речь.

Я лихорадочно листала дальше. Декабрь 2006-го, январь 2007-го… И вот март 2007-го. Статья, которую уже видели я и Саня в цифровом виде, но в оригинале она производила совсем другое впечатление. Приговор вынесен. Инженер Волков осужден за хищение на стройке «Пассажа». Фотография – из базы МВД. Молодое, но уже изможденное лицо, опущенные глаза. Текст был сухой, казенный: «Суд установил… вину признал… причинен ущерб…» Никаких подробностей. Никаких имен других фигурантов. Никаких вопросов о том, как один инженер мог провернуть такую схему в одиночку. Статья ставила жирную точку. Виновен – Волков. Фирма «Вертикаль» – ликвидирована. А о руководстве, о том, кто ставил подписи и отдавал приказы, – ни строчки. Чистый лист. Белое пятно на месте тех, кто должен был нести ответственность.