Книга Тайна вещевого рынка, страница 64 – Марина Серова

Я закрыла сейф. Проверила клатч: телефон, ключи, пачка нейтральных визиток, помада, зеркальце. И на всякий случай миниатюрный диктофон. Никогда не знаешь.

Глянула на часы. Семнадцать тридцать. Пора ехать за пропуском.

Я стояла у окна, глядя на суетящийся город, рабочий день подходил к концу. Где-то там Артем Круглов, вероятно, тоже готовился к вечеру. Надевал дорогой костюм, настраивался на роль успешного бизнесмена. Он не знал, что к нему подойдет женщина в черном платье, которая знает то, что он давно похоронил. Которая держит в портфеле химическое заключение, способное связать прошлое с настоящим в тугой узел.

Тарасов замер перед бурей. Не грозовой, а тихой, человеческой. Бурей, которая назревала пятнадцать лет. И я оказалась в ее эпицентре. Не как наблюдатель, а как тот, кто держит в руках громоотвод. Осталось решить, куда его направить.

Я взяла клатч, выключила свет и вышла. Лифт мягко понес меня вниз. В голове проигрывались сценарии, реплики, реакции. Я была готова. Как всегда. Потому что в этом и заключалась моя работа – быть готовой ко всему. Даже к тому, чтобы посмотреть в глаза человеку, который когда-то сломал жизнь другому, и попытаться понять, есть ли в нем что-то, кроме алчности. А если нет… что ж, тогда тем проще. С монстрами бороться легче.

Дверь лифта открылась. Я вышла на паркинг, села в свою «БМВ». Двигатель завелся с тихим урчанием. Я выехала на улицу, в поток машин. Впереди был клуб «Панорама», огни которого уже виднелись вдалеке, отражаясь в темной воде. И встреча, которая, как я чувствовала, изменит все.

Дорога заняла не больше тридцати минут. Вечерний Тарасов был ленив и красив – свет склонившегося солнца дробился в листве, на набережных гуляли парочки. Я свернула на улицу с пафосным названием Бульвар звезд, где в единственном современном здании из стекла и бетона и располагалась «Панорама». Припарковаться вплотную не было шансов – весь тротуар был забит дорогими машинами. Я нашла место в двух кварталах, в тени старых лип.

Перед тем как выйти, еще раз проверила себя в зеркале заднего вида. Черное платье-футляр сидело безупречно, сливаясь с темнотой салона. Серебряные серьги-гвоздики холодно поблескивали. Брошь-стрекоза с едва слышным жужжанием диктофона лежала точно по центру, чуть ниже ключицы. Я поправила прядь, выбившуюся из пучка. Образ был законченным, как заточенный клинок: строгий, холодный, без единого лишнего элемента. Он говорил на языке этого мира: «Я своя. Я серьезная. Не недооценивай».

Высокие каблуки уверенно отстукивали по асфальту в направлении светящейся золотом арки входа. Навстречу шли люди – мужчины в дорогих, но унылых костюмах, женщины в платьях, кричащих о цене ярче любого товарного знака. Я растворилась в этом потоке.

У дверей стоял швейцар в ливрее – местный колорит. Он бросил оценивающий взгляд на мой пропуск, потом на меня, и его лицо расплылось в почтительной улыбке. Дресс-код соблюден безупречно, статус читается с первого взгляда.

— Добрый вечер. Прием в главном зале, на втором этаже. Лифт справа или лестница.

Я кивнула и выбрала лестницу – всегда полезно оценить обстановку с высоты. Широкая мраморная лестница, обтянутая темно-бордовым ковром, вела наверх. Стены были украшены безликими абстрактными полотнами в золотых рамах.