Книга Тетрадь князя Путятина, страница 24 – Елена Дорош

— Это имеет значение?

— Возможно.

— Если так, то только со знаком минус. От князей и прочих благородных господ сейчас шарахаются.

— Власть занимается ими всерьез. Знаю. Все так. Но именно поэтому есть немало желающих им помочь.

— Помочь выжить?

— Я бы сказал, объехать советскую власть на кривой козе. Обмануть. Да-да! А насчет выживания, то не кажется ли вам, что они и сами прекрасно с этим справляются. Не все, конечно. Государю не удалось. Прискорбно, да. Но тут речь шла о чести императорской семьи. Не мог же он на манер Сашки Керенского драпать от новой власти в женском платье. А тем, что поплоше, удалось мимикрировать, не находите? Взять вашего Путятина. Отлично справился с кривой козой. И таких путятиных немало. Вот давеча слышал от Спиридоновны – это соседка моя – преинтереснейшую историю. На базаре видела она недавно торгующего мочалками старика. Матерился как извозчик и сплевывал так заправски, что засмотреться можно. Так Спиридоновна признала в нем князя Телешова, у которого в детстве мыла полы на черной лестнице.

— Уверены, что этот Путятин тоже из князей?

— Были Путятины большие, были и малые. За пять столетий род разветвился. Но вот в чем дело. Настоящий он князь или таковым представляется, для нас с вами неважно, но для кого-то сыграло решающую роль.

— Что вы имеете в виду?

— Вы ведь сразу подумали о том, что Путятин наверняка собрался уехать из страны. Возможно, уже уехал. Нынче это не так просто, мягко говоря. Ему помогли, и помогли серьезно.

— То есть этот помощник работает во власти?

— Да кто ж его знает. Но есть еще одна мыслишка.

Аркадий Нестерович достал из чашки позабытый сухарь. Тот тут же шлепнулся обратно. Брызги полетели Рудницкому на рубашку.

— Едрена вошь! – выругался он.

От неожиданности Анна подавилась чаем и расхохоталась.

— Не ожидала от вас, Аркадий Нестерович! Вы прямо как революционный матрос ругаетесь!

Вопреки ее ожиданию, что Рудницкий начнет извиняться, он самодовольно ухмыльнулся.

— Я еще не так умею! А что делать? С пролетариями жить – по-пролетарски выть!

В ответ Анна только потрясла головой.

— Так что за мыслишка?

— А мыслишка такая, – продолжал Рудницкий, выливая остатки кашицы из чая и сухаря в ведро под умывальником. – Впрочем, может быть, ерунда. У императора Александра Третьего был младший брат Павел, а у него – дочь Мария. Так вот эта княжна Мария Павловна вторым браком была замужем за Сергеем Путятиным, сыном дворцового коменданта в Царском Селе.

Анна насторожилась.

— И где они сейчас? Живы?

— Знаю, что бежали через Киев в Румынию. Где-нибудь на берегах Темзы или Гудзона осели. Говорю же, что они умеют выживать. Особенно женщины. Они легче приспосабливаются к обстоятельствам.

Анна задумчиво мешала ложечкой в чашке, забыв, что сахару в ней нет. Рудницкий пододвинул к ней поближе тарелку с пирогом и со скрытой жалостью оглядел ее бледное лицо.

— Вы намекаете, Аркадий Нестерович, что наш Путятин мог отправиться к родственнику? – подняла она глаза.

Рудницкий кивнул.

— И наверняка направился не с пустыми руками.

В который раз Анна удивилась острому уму старика и его поразительной интуиции.

— У нас с Ваней Лазутой есть подозрение, что из тайника в квартире пропала коленкоровая тетрадь, причем еще до пожара. Версия зыбкая, к тому же проверить ее пока не удалось. Когда еще начальство добьется, чтобы нас пустили на завод.