Книга Тетрадь князя Путятина, страница 45 – Елена Дорош

— Слушай, а она мне нравится.

— Она ненавидит советскую Россию.

— Это и так понятно. Но что стало с Путятиным?

— У Сергея Михайловича все отлично. С княжной он развелся в двадцать третьем, а недавно женился на дочери бумажного промышленника из Нью-Йорка Ширли Мэннинг. Сейчас они в Париже, но, по слухам, собираются вернуться в Америку. Успели обзавестись младенцем.

Анна задумчиво провела по волосам. Непослушный локон вздрогнул и упал на щеку. Кама затянулся сигаретой и принялся рассматривать узор на каминной решетке.

— Итак, если я все правильно поняла, Путятин приехал именно к Сергею. Зачем? Рассчитывать на его связи, чтобы продать тетрадь, не приходится. Значит, родственник нужен ему, чтобы добраться до одной из княжон. Какой именно?

— Обеих. Несмотря на разрыв, Сергей с Марией сохранили неплохие отношения, поэтому обратиться к ней за посредничеством – вполне возможный вариант. Однако Мария Павловна не имеет никакого влияния нигде. Зато у нее есть влиятельная кузина.

— Они поддерживают отношения?

— Они – Романовы. Теперь, когда их осталось так мало, все стараются поддерживать друг друга. Особенно женщины.

— Какую роль может сыграть Ольга?

— Ольга Александровна не только сохранила влияние, но и приумножила, став чем-то вроде духовного лидера семьи. Если Мария попросит, Ольга не откажет в помощи соотечественнику.

— Так Путятин надеется через нее продать чертежи датчанам?

— Нет. Он собирается найти покупателя в Германии, Англии или Японии. Я делаю ставку на немцев.

— Даже так?

— Ольга стала профессиональной художницей. Ее акварели не раз демонстрировались в Лондоне, Париже и Берлине. Она вхожа во многие влиятельные дома, и не только как человек искусства. Не забывай, что Романовы – стопроцентные немцы. Кровь, как говорится, не водица. Уверен, что она способна найти покупателя для Путятина.

— Особенно если узнает, что речь идет об оружии. Ненависть к советской власти утроит усилия.

— Возможно. Хотя…

— Что?

— Я не знаю, как она относится к социал-демократам, а оружием в данный момент они интересуются больше всех.

— Ерунда. Ведь в конечном счете речь идет о деньгах, и немалых. Наверняка Путятин расплатится за посредничество.

— Не позволяй классовой ненависти взять вверх над логикой. Парадигма может оказаться совершенно другой.

— Избавь меня от нравоучений, Егер! И вообще – иди к черту со своим умничаньем!

Она неожиданно пришла в такое бешенство, что вскочила и бросилась к двери, но Кама оказался быстрее. Он схватил ее за руку и крутанул так, что Анна очутилась будто в железных тисках. Прямо перед собой она увидела его нереальные глаза…

И в один миг было забыто все: годы разлуки, ее обида, выросшее до размера Эйфелевой башни отчуждение.

Оказывается, все это не имело никакого значения.

Они по-прежнему были одни во Вселенной и принадлежали только друг другу.

«Это неправильно», – успела подумать Анна и больше не думала ни о чем.

Как всегда, Кама пришел в себя первым и, отведя локон от ее лица, поцеловал горячее розовое ухо.

— Щекотно, – отозвалась Анна, улыбаясь и не открывая глаз.

— У Маши твоя улыбка.

Анна глубоко вздохнула.

— Теперь она редко улыбается.

— Она думает, что я умер?

— Не знаю. Она не говорит со мной о тебе. Вернее, я не говорю с ней.

— Понимаю.