Книга Рецепты любви и убийства, страница 111 – Салли Эндрю

— Вы тут вечеринку устроили? – спросил он. – Надеюсь, без мороженого. Мы получили результаты анализов, мистер Браун. Хорошая новость – ваш рак желудка сейчас не проявляется. Но есть и плохая – у вас аллергия на молоко. И язва желудка, наверное, как раз из-за аллергии.

— Да, да, про рак я знаю… – сказал старик.

— Ты мне об этом ничего не говорил, – сказал Дэвид. – Просто сказал, что умираешь.

— Но молоко, – продолжал старик, не обращая внимания на Дэвида. – Я всегда его пил. Оно же полезно.

— Боюсь, что нет, – возразил врач. – Большинство медиков с вами согласны, поэтому они даже не утруждают себя проверкой: нет ли аллергии на лактозу? Но многие не способны правильно переваривать лактозу, отсюда возникает серьезная аллергия. С возрастом она может обостряться, а под стрессом – тем более. Скорее всего, ваша химиотерапия ее только усугубила. Если избавитесь от язвы, отказавшись от лактозы, есть шанс, что ваш рак желудка отступит.

— Значит, его не отравили, – заключил Дэвид, на сей раз обращаясь к доктору.

— Нет. Если только не считать ядом молочный пирог.

— Слышите? – сказал Дэвид. – Слышите? За мои старания все эти годы! И вот благодарность.

— Дэвид, – вступила Кэнди, – никто не утверждал, что ты на самом деле…

— Как же! – вскричал Дэвид. – Он утверждал! Завещание это утверждает, черт его дери! Это ли не оскорбление? – Вместе со словами изо рта вылетали брызги слюны. – После всего, что я сделал.

Он в ярости вышел, Канемайер хотел было пойти за ним, но передумал, потер рукой лоб и остался с нами.

— Но этот молочный пирог дал мне он, – сказал старик.

Я не могла стоять в стороне, когда обвиняли невиновного.

Никому не позволю чернить доброе имя танни Куруман и ее мельктерт.

— Мельктерт был очень вкусный, – сказала я. – А молочный пирог без молока не сделаешь. Не бывает такого.

Мы с Канемайером встали по обе стороны от старика. Остальные ушли.

— Вы снова в самом центре неприятностей, – сказал Канемайер, глядя на меня привычным хмурым взглядом. Но не сердитым. Оупа ел виноград, который ему вернули.

— Как-то получается, что вы все время меня преследуете, – сказала я.

Канемайер улыбнулся и покачал головой. Ох уж эта его улыбочка.

— Будете извиняться перед Кэндис? – спросила я.

— За что?

— Вы же ее заподозрили.

Старик отправил в рот еще одну виноградину, переводя взгляд с одного из нас на другого, будто смотрел теннисный матч.

— Подозревать – моя работа, – сказал Канемайер. – И о моих подозрениях ей известно. Но мотив для убийства у нее был, так что это вполне могла быть она.

— Вы всерьез думаете, что Мартину убила она? – спросила я.

Он не ответил.

— Кэнди – хорошая девочка, – сказал старик. – Хорошая.

— Думаю, это ее здорово задело, – сказала я.

— Она привыкла идти своей дорогой, – заметил Канемайер.

— А вы встали у нее на дороге? – спросил старик, предлагая Канемайеру виноград.

Тот покачал головой и адресовал ответ мне:

— Не так, как ей хотелось бы.

— Виноград очень сладкий, – сказала я.

Старик согласно кивнул.

— Я как следует позавтракал, – сказал Канемайер, все еще глядя на меня. Его телефон зазвонил, и он отошел в сторонку.

— Ван Вейк, – сказал он. – Да… М-м. М-м. Хорошо. Еду.

— Ван Вейк из супермаркета? – спросила я.

Он уже шел к двери.