Книга Рецепты любви и убийства, страница 119 – Салли Эндрю

— Чертова бабушка, – выругалась она, ковыляя в гипсе по ступенькам.

Я взяла у нее ружье и поставила в угол веранды. Джесси подняла инвалидное кресло, и мы помогли Анне снова в него сесть.

Дирка покачивало, но он сумел самостоятельно подняться по ступенькам и не упасть.

— Мне нужно в туалет, – объявила Анна. – А вы угощайтесь. Гранатовый сок просто леккер.

Дирк в знак согласия рыгнул.

— Дирк, сделай милость, принеси им стаканы.

По дороге к двери он ударился бедром о стол.

— Дондер, – выругался он.

На столе стояли пустые бутылки из-под темно-красного сока и водки. А также полные бутылки с водкой и соком.

Дирк принес чистые стаканы, но хоть и очень старался, аккуратно разлить ему не удалось.

— Блин, – рассердился он, когда сок перелился через край.

Джесси взяла инициативу на себя и налила нам по стакану гранатового сока. Без водки. Я закрыла глаза, подержала стакан у рта, потом сделала глоток. Густой и сладкий сок, с привкусом земли и моего детства.

Анна вернулась и как следует плеснула себе и Дирку водки, а потом добавила туда сока. Она пила так, будто это был безалкогольный напиток. Дирк неуклюже пытался подтянуть ко рту забинтованную руку. Он опустил голову, чтобы отпить из стакана. Немного жидкости попало на повязку, но большая часть оказалась внутри. Недавно повязки были белыми, как в больнице, но теперь выглядели неопрятно, со следами гранатового сока.

— Анна, мне в супермаркете сказали, что гранатовый сок купили вы, – произнесла я.

— Дирк, это рыбка твоей сестрички хвостиком махнула. Эй, не разбрасывайся добром. Садись.

Она подъехала, поднесла стакан к его рту, и он тут же его опорожнил. И рыгнул.

— Не сегодня, а на той неделе, – уточнила я. – В день убийства.

Анна фыркнула. Налила себе еще. С водкой проблем не возникло, но сок она немного пролила.

— Вас ищет Канемайер, – сказала Джесси.

— Пусть приезжает, – разрешила Анна.

— Анна, мы о вас беспокоимся, – сказала я. – Вам нужен адвокат.

— По-моему, мне нужны патроны, – возразила Анна. – Дирк, у тебя для ружья патроны еще есть?

Теперь я забеспокоилась о Канемайере.

Дирк смотрел на лужайку и пустой пруд.

— Не хватает мне уточек, – сказал он на африкаанс.

Потом вдруг запел, голосом грубым и надтреснутым, будто квакала большая лягушка.

Анна села рядом с Дирком и подхватила:

Они пели, медленно покачиваясь. Дирк не отводил взгляд от опустевшего утиного пруда, глаза Анны были прикрыты.

Джесси кивнула мне, и мы встали и вошли в дом. На кухне царил беспорядок: посуда не вымыта, на объедки со столов накинулись полчища муравьев. Грейс, наверное, уже съехала. Интересно, как прошли похороны Лоуренса? Она так и осталась в Кейптауне?

Свет проникал через раздвижные окна, освещая металлическую раковину и деревянный кухонный стол. Порошок для снятия отпечатков пальцев вытерли, но на столе было полно свежих крошек и типичной для Кару пыли. Было странно видеть это место при свете дня, беспорядок, конечно, но все нормально, ни убийц, ни мертвецов. Дом даже казался немного больше: кухня открытой планировки и гостиная с диваном, на котором умерла Мартина, кладовая с дверью, изрешеченной пулями. Я заглянула в кладовую: джем и муку убрали, банки и кулинарные книги на полках вытерли и аккуратно разложили. Я коснулась корешка книги «Готовь с удовольствием», и мне стало грустно: эту кулинарную книгу Мартина больше никогда не прочитает. Осколки в гостиной подмели. Свадебная фотография Мартины и Дирка стояла в рамке на маленьком столике, но без стекла.