Книга Рецепты любви и убийства, страница 134 – Салли Эндрю

Облака загустели, потемнели, и я услышала грохот.

Дождь, молилась я, иди. Падай на меня. Скрой мои следы. Спаси Джесси от опасности.

Мой живот застонал. Не дай бог, если в животе стонет кусочек Джесси. Нельзя заниматься спортом сразу после еды. Но ноги продолжали бежать, унося меня под покров деревьев.

Когда я почти добралась до них, раздался хлопок, и я вздрогнула. Сердце забилось, как крылья дятла. Но в меня никто не стрелял. Это была молния.

И, наконец, он пошел. Дождь. Проливной, капли потекли по лицу.

Спасибо. Спасибо, спасибо.

Я укрылась под деревьями, росшими вдоль русла реки. Ветер ревел в листьях и тряс ветви. Из дома меня не было видно, я прислонилась к камфорному дереву, чтобы отдышаться. У меня тряслись руки и зубы. Я потерла предплечья.

«Молодец, танни Мария, – сказал мозг. – Ты еще жива. Может быть, Джесси тоже».

Мой живот и гром загрохотали одновременно. Ноги заставили меня двигаться. Я пошла вдоль узкого русла реки, и дождь смывал мои следы. Я направилась на юг, как мне казалось, к воротам.

Из-под большого куста терновника выпрыгнул заяц. Он пронесся мимо меня, а я стояла, замерев, чтобы его не спугнуть. Пронесшись мимо меня, он помчался к реке.

Тут я увидела, что же его испугало.

В десяти метрах передо мной он вышел из-под тернового дерева, поросшего желтым мхом. Волосы всклокочены, усы скривились в этой его улыбочке. На бедре висели лук и стрела.

Ван Вейк что-то прокричал мне. Я не разобрала слова из-за бури, но он закричал снова:

— Беги, танни, беги!

Меня всю затрясло от страха, но в бег я не верила никогда. Тем более когда бежать тебе предлагает убийца, которому нужна движущаяся мишень.

Он перешагнул через куст и стал махать мне рукой, подгоняя. Но я просто стояла и смотрела на него, дождь стекал по моим волосам, одежда промокла. Он покачал головой, поднял лук со стрелой и махнул ими в мою сторону.

Но я не шелохнулась, и он отошел подальше. Десять метров – для него слишком просто. Увеличив расстояние вдвое, он снова поднял лук, заправил в него стрелу и натянул тетиву.

В долю секунды, когда он выпустил стрелу, мой мозг, тело и сердце объединились, и произошла удивительная вещь. Это трудно описать словами, но я попробую.

От холода и страха я тряслась, как лист, но, когда он отвел руку назад, я не двинулась с места. Стояла как вкопанная.

Времени не было, и все-таки все время было мое. Я видела капли дождя.

Когда он выпустил стрелу, я не побежала.

Я взлетела.

Взлетела вверх и в сторону.

Я думал, что я умерла, но я была жива. И летела, как птица феникс.

Взлететь меня заставило пламя любви, горевшее в моем сердце. Оно сделало меня сильнее, чем Ван Вейк. Наполнило меня мощью, рядом с которой он превратился в ничто.

Во мне вспыхнула любовь. Любовь к жизни. Любовь к Джесси, к Хэтс, к моим курочкам. И к Канемайеру.

Она позволила мне взмыть вверх. Дала мне крылья.

Я полетела вверх, в сторону, потом снова вниз. Мягкого приземления не получилось. Я рухнула на землю. Бух! Но боли не было. Часть меня все еще летала.

Тут надо мной возник Ван Вейк: губы оттянуты, обнажая маленькие и острые зубы.

— А с вами интересно, – сказал он. На жидких усиках блестели капли дождя. – Извините, что приходится по-быстрому, но меня ждет еще одна охота.

Дождь ослаб и тихо падал на меня. Он наложил стрелу, натянул тетиву и направил ее на меня, целясь мне прямо в сердце.