Книга Рецепты любви и убийства, страница 49 – Салли Эндрю

— Не берет трубку, – сообщил Рехарт. – Но завтра утром полиция первым делом пришлет сюда криминалистов.

— Надо сделать снимки места преступления до приезда следователя и скорой помощи.

— Может быть, – сказал Рехарт, искоса глянув на Джесси, а потом снова на Канемайера, – снимки сделает Джесси?

Джесси достала фотоаппарат. Канемайер снова хмуро посмотрел на нас обеих. Потом жестом пригласил ее в дом.

— Делайте только то, что мы вам скажем. Никакой ходьбы.

Он провел их в дом. На пороге сказал мне:

— Вы. Оставайтесь здесь. Вам незачем…

Он вздохнул и отвернулся. Я наблюдала из дверного проема, как Пит показывал остальным, что же произошло. Джесси фотографировала все, что ей велели Пит и Канемайер.

Пит подробно объяснял, как все было. Рехарт фонариком помогал со световыми эффектами. Пит показал, как Лоуренс вошел в комнату, вытер ноги о коврик у двери, но все равно какие-то следы на полу остались. Вот пятнышко грязи, здесь правая нога подалась вперед, когда он поднял правую руку – защитить глаза от света фонаря. А вот пятно побольше, тут Лоуренс потерял равновесие, когда в него выстрелили, и он упал на спину.

— Посмотрите сюда, на эти следы в пыли, – сказал Пит. – У убийцы на ботинках были пластиковые пакеты.

Рехарт держал фонарик низко над полом, и Джесси делала снимки под разными углами.

— Большая нога, – сказал Пит, разведя руки в стороны.

— Наверное, десятый размер, – прикинул Канемайер, и Рехарт кивнул.

— Вот так он шел, – показал Пит. – Ноги длиннее, чем у меня, но короче, чем у вас. – Он положил руку на плечо Канемайера. – Примерно такого роста.

Пит стал показывать, как двигался убийца.

— Он шагнул вперед, вот так, потом выстрелил. Вот, – добавил он, присев на корточки. – Здесь вошла пуля.

Джесси сфотографировала следы джема на запястье Лоуренса, потом Пит повел их в кладовую, продолжить там свой рассказ и сделать снимки.

— Вот следы от пуль, – пояснил Пит. – Здесь, там, еще одна пробила банку из-под джема и врезалась в стену.

— Сколько раз он выстрелил? – спросил Канемайер.

— Пять, – в один голос ответили Джесси и Пит.

— Да. Пистолет тридцать восьмого калибра, – сказал Рехарт.

— Сфотографируйте отпечатки носков на муке, – сказал Канемайер Джесси, – а потом мы войдем.

Закончив с кладовой, они перешли в кабинет, там я не могла их видеть, но слышала обрывки разговора.

Голос Канемайера:

— Проверьте картотечный шкафчик и стол – нет ли отпечатков пальцев?

Чуть позже я услышала, как Рехарт сказал:

— Отпечатков нет. Наверное, он был в перчатках. Посмотрим, что скажет медэкспертиза.

Закончив, они вышли через заднюю дверь. Я опустилась на плетеный стул на крыльце и стала смотреть на умытую дождем ночь. Лунный свет венами пронизывал темные облака.

Ветер стих, и я услышала хриплое кваканье. Потом звук стал сильнее, ритмичнее. Это квакала лягушка. В тусклом свете я видела заросший камышом пруд. Когда-то в нем плавали те самые утки. Теперь лягушки квакали хором. Утки умерли, но лягушки были живы и пели свои песни. После дождя каждая звала себе пару. Звала и звала. Интересно, все ли из них найдут себе пару? Или кто-то так и будет ее выкликать до самой смерти?

— Пит невероятно крут! – сказала мне Джесси, вернувшись раньше остальных. – Это же надо так все видеть! – Она вышла из-за угла дома, носки потемнели от грязи. – Он нашел наши следы под эвкалиптом. И отпечатки шин, где внедорожник развернулся. Следы шин оказались довольно четкими, земля-то мягкая, а эвкалипт укрыл ее от проливного дождя. Он даже назвал марку шин – «файрстоун». Когда эти следы увидел, аж запрыгал от счастья, велел мне их сфотографировать со всех сторон. Потом отвел Канемайера в сторону и что-то давай ему рассказывать, но этого я уже не слышала.