Книга Другие американцы, страница 129 – Лайла Лалами

Я не ожидала, что столкнусь с ним снова, но через несколько недель после той первой встречи я стояла в очереди к кассе в «Стейтер бразерс», а он подошел и встал позади меня. Сначала Джереми меня не заметил, он, улыбаясь, набирал сообщение в телефоне и, только закончив беседу, начал выкладывать товары на ленту: банку кофе, пачку сахара, упаковку презервативов и бело-голубую сумку с карманом на молнии сбоку. Это была моя сумка, я приносила в ней еду в домик и повесила ее на гвоздь в кухне на случай, если Норе она понадобится для покупок, и вот теперь Джереми Горецки ходит с ней в магазин. Я взяла пластиковый разделитель и положила его между нашими покупками на ленту.

— Спасибо, – машинально сказал он, потом взглянул на меня, и я поняла, что он меня узнал.

Я отвернулась и начала разглядывать таблоиды, их обложки кричали о наркозависимости знаменитостей, об их романах с нянями, потом взяла журнал «People», просто чтобы чем-то себя занять, и сделала вид, что читаю.

— Миссис Геррауи? – спросил он.

Так странно было услышать имя мужа, произнесенное незнакомцем. Что он знал о нас и почему захотел заговорить со мной здесь, в продуктовом магазине, когда на ленте рядом с нами стоит упаковка презервативов, которую он собирается купить? К моему облегчению, очередь двинулась вперед, я положила журнал обратно на стойку и достала из бумажника несколько купюр, чтобы расплатиться за продукты. Я планировала приготовить для зятя фаршированные болгарские перцы с бараниной, это было его любимое блюдо, они с Сальмой собирались прийти сегодня на ужин. Однако сейчас я не могла думать о том, как буду готовить изысканный ужин, в голове вертелась лишь одна мысль: как бы поскорее убраться из этого магазина.

— Ваша сдача – одиннадцать восемьдесят, – сказала кассирша. Она вынула из кассы две купюры и остановилась. – Разменный автомат сломался, а у меня закончились четвертаки и десятицентовики.

— Ничего.

— Вы не против, если я дам сдачу центами?

— Нет.

Мне хотелось, чтобы кассирша быстрей отпустила меня, но она, как назло, считала каждую монетку медленно и тщательно и бормотала себе под нос, чтобы не сбиться со счета.

Джереми снова попытался окликнуть меня.

— Миссис Геррауи, – сказал он. – Здравствуйте.

У него был такой громкий низкий голос, что я больше не могла притворяться, что не слышу его.

— О, – сказала я, изображая удивление, – привет.

Он был очень высоким, и мне пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом, его глаза на фоне загорелого лица казались совсем голубыми. Довольно приятное лицо, хотя из-за курения его губы приобрели фиолетовый оттенок. Ужасная привычка. Я разглядела татуировку у него на предплечье. Многие в нашем городе делают татуировки, особенно люди низшего класса и преступники, хотя в наши дни татуировки стали модными, их делают себе и люди творческих профессий. У моей дочери тоже есть татуировка, совсем крошечная, обычно она прячет ее под браслетами. Но такая татуировка, как у этого молодого человека, – это совсем другое дело, он явно хотел, чтобы ее было видно.

Кассирша все еще отсчитывала сдачу, а упаковщик, подросток со скобами на зубах, уже положил мои продукты в тканевую сумку.

— Вам помочь? – спросил Джереми и подошел ближе.

— Все в порядке, – быстро ответила я и попыталась поднять сумку, но она оказалась слишком тяжелой, мне с трудом удалось закинуть ее за плечо.