Книга Другие американцы, страница 144 – Лайла Лалами

— Делай что хочешь, – сказала она.

Она была в Бостоне, ей было не до разговоров со мной.

Я достала мусорный пакет из шкафа на кухне и яростно выкинула из холодильника молоко, просроченные яйца и позеленевший хлеб. Я поймала себя на том, что представляю, как они сидят на кухне за столом или на диване или слушают пластинку на проигрывателе. Когда я спросила Нору о молодом человеке, которого она приводила сюда, в это ненавистное мне место, она даже не пыталась ничего отрицать.

— Но почему он? – спросила я. – Посмотри на Сальму, она замужем, у нее двое детей, она ведет достойную жизнь.

Моя младшая дочь сбилась с пути истинного. Убирая ее вещи из домика, я молилась за нее, как делала много раз в прошлом. Но на этот раз я молилась не только о ее здоровье, не только о ее безопасности, не только о ее счастье. Я молилась, чтобы у нее было то, от чего я отказалась много лет назад и чего так и не обрела снова.

Чтобы у нее был дом.

В приглашении говорилось, что будет устроен коктейльный прием в честь известных композиторов, на который я наверняка буду счастлива прийти. Богатые спонсоры финансировали вечеринку, и, судя по обилию дизайнерских смокингов и атласных платьев, именно они в основном и толпились в тот вечер в бальной зале. Мой самолет прилетел с двухчасовым опозданием, и я страшно проголодалась, но к тому моменту, как добралась до шведского стола, из съедобного остались только креветки, плававшие в непонятном соусе, и спаржа, сохнувшая под ярким светом люстр. Расстроившись, я взяла бокал шампанского с подноса проходившего мимо официанта и вышла на улицу. На террасе оказалось не так многолюдно, рядом со мной стояла пожилая пара.

— Здесь намного прохладней, правда? – сказала женщина.

— К счастью, – согласилась я.

Погода оказалась более сырой, чем я ожидала, чувствовалось, что вот-вот разразится гроза, и я пожалела, что не положила в чемодан зонтик. Нужно забежать в магазин рядом с отелем, посмотреть, есть ли там подходящие зонтики. Я снова оглядела толпу, высматривая кого-нибудь из пяти объявленных композиторов, которые должны были посетить вечеринку, но вокруг были лишь незнакомые лица. Я не увидела никого даже из сотрудников фестиваля.

— Вы в первый раз на «Сильвервуде»? – снова заговорила женщина.

— Да, – ответила я, радуясь хоть какой-то компании. – А вы?

— О, мы старая гвардия. – Она тепло мне улыбнулась. К вырезу ее вечернего платья была приколота белая ленточка, видимо, значок благотворительной организации, которую дама поддерживала. – Мы с мужем приезжаем сюда с восемьдесят девятого года. Это наш любимый фестиваль, мы весь год его ждем. Множество друзей здесь завели.

— Это чудесно.

— А вы с кем пришли? – спросил мужчина.

— Простите, не поняла?

— Вас, должно быть, пригласил кто-нибудь из композиторов.

— Я самакомпозитор.

— О! – Он повернулся к жене, как будто ему нужна была помощь, чтобы справиться с необычной ситуацией, потом вытащил из кармана сложенную программку и просмотрел ее. – Значит, вы, э-э-э… как произносится ваше имя?

— Геррауи.

— А какое имя скрывается за буквой Н?

— Нора.

— А меня зовут Дэвид Форд, – представился он и энергично пожал мне руку. – А это моя жена Лиз.

Форды немного поболтали, прежде чем отойти, но от общения с ними у меня остался неприятный осадок. Поэтому на следующее утро я очень волновалась во время встречи с Джери Тернер и Роем Гилмором, басисткой и барабанщиком, которые должны были выступить со мной в конце недели. Каждый из нас работал в разных стилях, но с ребятами оказалось так легко, что после первой же репетиции у меня возникло ощущение, будто я много раз с ними уже выступала. Помню, как я ловила взгляд Джери, и она сразу же начинала солировать, или слегка кивала Рою, и солировал он.