Онлайн книга «Мемуары мавра»
|
Сначала я пытался тянуть время. Я говорил Тахаче, что было лучше дать шаману сусола еще немного времени, чтобы найти лекарство. Я говорил, что слишком занят своей работой. Я даже пожаловался, что не могу пройти весь путь до лагеря сусола пешком. Но все мои отговорки были признаны тем, чем и были на самом деле. И, к моему удивлению, шаман Бехевибри сам уговаривал меня отправиться туда, хотя его и не позвали. Может быть, он надеялся, что я потерплю неудачу и буду изгнан из племени? Я и в самом деле не знал, что об этом думать. Но выбора у меня не оставалось, особенно если хотелось сохранить хорошие отношения с хозяевами. Я попросил кастильских спутников отправиться со мной, но Дорантес и Кабеса-де-Вака отказались. Их соперничество, возникшее, когда экспедиция высадилась во Флориде, исчезло, уступив место дружбе, которая только окрепла за тот год, что они провели в услужении у мариаме. Напротив, дружба между Дорантесом и Кастильо почти сошла на нет после страшной смерти Диего. Поэтому я не очень удивился, когда только Кастильо предложил пойти со мной. К тому времени, когда мы прибыли в лагерь сусола, через три дня после приглашения, мы застали касика в постели и в полубреду от болей в спине. Меня охватила паника. Разумеется, я ничем не мог помочь этому человеку и теперь был уверен, что в случае неудачи вся вина падет на меня. Но с ясностью ума, которая приходит в такие пугающие мгновения, я вспомнил, как много лет назад на рынке Аземмура мой отец с жалобой на подобные боли пошел в шатер, где знахарь практиковал хиджаму. В тот день я видел, как ему ставили чашки на спину, и, несмотря на отсутствие опыта, я понял, что выбора нет. Придется попробовать. Воззвав к Аллаху о милости к лежавшему передо мной пациенту, я попросил принести мне чашку и, разогрев ее на огне, поместил на спину касика, отчего кожа под ней приподнялась и осталась в чашке. Спустя несколько минут я осторожно высвободил кожу и повторил процесс. Все это время я рассказывал историю, чтобы отвлечь вождя сусола от боли, а заодно развлечь его родных, сидевших вокруг нас в хижине. Позволив себе некоторые вольности ради публики, я рассказал, как много лет назад мой отец страдал от того же недуга. Он был сильным вождем, который славился на весь город своей справедливостью. Но когда у него начались боли в спине, он слег и больше не мог работать. Мать и братья начали голодать. Тогда один из моих дядей, сжалившись над отцом, привел к нему знахаря, старика в черных одеждах. Этого знахаря вынудили покинуть родные земли, и он совсем недавно обосновался в нашем городе, поэтому никто не знал, можно ли ему доверять. Но он использовал то самое средство, которое вы видите сегодня. Чашка вытягивает болезнь, а потом выбрасывает ее в воздух. Мой отец не только выздоровел, но и вернулся к работе и стал сильнее, чем прежде. Сидя рядом со мной, Кастильо прошептал, что однажды видел, как его собственный отец использовал такое средство в Саламанке. Он попросил чашку и начал помогать мне. К величайшему моему облегчению, на следующий день касик смог сесть и поесть, а на третий день уже стоял на ногах. * * * Если я и надеялся избавиться от занятия, которое мне навязали, то все мои иллюзии рассеялись при виде приема, встретившего меня при возвращении в лагерь ававаре. Все племя вышло мне навстречу и обнимало меня, словно давно пропавшего брата. Следующие несколько дней об исцелении вождя сусола судачили все окрестные племена, и с каждым пересказом мои врачебные дарования, похоже, только росли. В одной из версий рассказа вождь сусола был на краю смерти, а племя уже начало оплакивать его, пока я не поднял его из мертвых. Сколько бы я ни говорил, что это простое средство, которым пользуются в моем родном городе, люди мне не верили. Они считали это проявлением скромности. А поскольку мне сопутствовала удача там, где оказался бессилен шаман сусола, в сознании людей мое чужестранное происхождение связалось с моей силой врачевания. |