Книга Мемуары мавра, страница 139 – Лайла Лалами

— Ты должен был посоветоваться со мной, – сказал он.

— Ты видел лицо Беасета? – спросил я. – Как я мог ему отказать! Если я и действовал поспешно, то лишь потому, что выбора не было.

Перепалка отвлекла нас всех, и уже через пару часов в пути мы поняли, что заблудились. Мы оказались в песчаной местности, из всех мест в Новом Свете больше всего похожей на пустыню, и мы понятия не имели, где найти воду. Остаток дня мы плутали, постепенно начиная волноваться и страдать от жажды, пока не заметили в небе ястреба: мы пошли в направлении его полета, и наткнулись на родник.

Там мы обнаружили трех женщин-арбадао, сидевших на корточках, словно они каким-то волшебным способом перенеслись к этому водопою прямо из лагеря. Одна из них, крупная женщина с татуировкой на подбородке, начала наполнять наши фляги водой, цокая при этом языком.

— Нужно было дождаться нас, – сказала она. – Вы не знакомы с этими местами и легко заблудитесь.

Она продолжала бранить нас, говоря, что она с подругами могла бы сберечь нам немало времени и избавить от бесплодных поисков. К тому времени весь наш отряд уже так устал, что мы согласились, чтобы эти женщины вели нас.

Коачо жили в деревне из почти сотни хижин с тростниковыми крышами, прижавшейся к горной цепи. Деревня была на другом берегу широкой реки, и женщины, служившие нам проводниками, настояли на том, чтобы переправиться раньше нас, объявить коачо о нашем приходе и рассказать об исцелении, которое мы несем. Должно быть, они очень настойчиво нас рекомендовали, потому что к тому времени, когда мы перебрались через реку, нас уже ожидала огромная толпа. Казалось, вся деревня коачо, больные и здоровые, старые и малые, собралась посмотреть на чужеземных знахарей. Мы вышли на площадь под какофонию из радостных криков и улюлюканья, и в тот вечер в нашу честь снова был дан пир.

Шаманы коачо носили погремушки – высушенные бутылочные тыквы, наполненные камешками. Этими погремушками они пользовались в церемониях врачевания. Я не видел бутылочных тыкв с тех пор, как покинул Аземмур, и ни разу не видел их в здешних полях, поэтому спросил, откуда они взялись у шаманов. Они ответили, что тыквы им посылают боги: раз в год, когда разливается великая река, тыквы плывут по течению, и их выбрасывает на берег. К этому времени я уже понимал, что не стоит говорить, что эти тыквы просто опали на землю и их унесло водой, потому что шаманы сочли бы это великим святотатством, да и в любом случае эти плоды, эти растения, сама река и все, что ее окружало, было создано Всевышним. Поэтому я принял в дар погремушку и добавил ее к все растущему арсеналу лечебных трав, перевязочных материалов и инструментов, которые всегда носил с собой. Мало-помалу мои лекарства становились все более хитроумными и, возможно, поэтому более убедительными.

Поскольку деревня коачо была больше остальных, где мы бывали лекарями, встречи с нами ожидало больше восьмидесяти человек. Дорантес начал жаловаться на количество работы, которое приходилось выполнять, особенно если учесть, что некоторые индейцы вовсе и не были больны, а просто хотели поближе посмотреть на иноземных шаманов, получить благословение или задать вопрос.

— Я только и слышу, что их бесконечные разговоры, – сказал Дорантес. – Они не могут просто сказать мне, что им нужно, и избавить меня от болтовни?