Книга Мемуары мавра, страница 170 – Лайла Лалами

— Ваше высочество очень добры, – произнес Дорантес, – но я ожидаю вскоре получить деньги от отца.

— Что ж, поразмыслите над моим предложением, – ответил Кортес. – Давайте пока отложим разговор о деньгах. Сейчас будут выступать туземные жонглеры. Вон те двое, что ближе всего к капитану Кастильо, когда-то состояли при дворе Монтесумы, а вон того я нашел в деревне примерно в ста пятидесяти лигах отсюда. Смотрите, сеньоры. Смотрите.

* * *

Через неделю после нашего ужина у Кортеса отчет был закончен, и Кабеса-де-Вака покинул Теночтитлан. Хоть он и не скрывал намерения уехать сразу после того, как даст показания, его отъезд стал для нас неожиданностью. Мы стояли, переминаясь с ноги на ногу, и не знали, какими словами попрощаться с человеком, разделившим с нами невероятное приключение. Но его это, казалось, совсем не беспокоило. Он по-дружески обнял нас и сел на лошадь, купленную за его долю от продажи наших товаров. Это была великолепная лошадь – крупная белая кобыла с изящным изгибом шеи и густой гривой, одна из тех лошадей, что говорят о высоком положении человека.

Взяв поводья в руки, Кабеса-де-Вака обернулся к нам. Теперь он выглядел настоящим кастильским аристократом – в дублете и плаще, брюках и ботинках с пряжками. Дорантес смотрел на него с нескрываемой завистью. Пройдет немало времени, прежде чем до него дойдут вести от отца, а до тех пор придется довольствоваться остатками собственных денег. Более того, вице-король намекнул, что Дорантесу и Кастильо следует переехать ко мне в гостевой дом, потому что на следующей неделе он ожидал гостей с Кубы и комнаты во дворце понадобились ему, чтобы поселить их.

Мне помнится, что это было осеннее утро, но день обещал быть жарким и дождливым. Птицы, обычно певшие в ветвях деревьев, окружавших двор, безмолвствовали. Двое стражников, отягощенных шлемами, кирасами и оружием, прислонились к открытым створкам ворот. Между ними сквозь каменную арку была видна городская площадь, по которой сновали пешеходы.

— Ты взял мои письма? – спросил Дорантес.

— Да, – Кабеса-де-Вака похлопал по седельной сумке. – Я доставлю их твоему отцу.

— Дай знать, когда доберешься до Веракруса.

— Обязательно. Надеюсь скоро увидеть тебя в Кастилии.

— Да будет на то Божья воля.

Кабеса-де-Вака пришпорил лошадь и вскоре скрылся из вида. Дорантес тоскливо посмотрел вдаль, потом развернулся. Мы втроем медленно двинулись в обход дворца к гостевому дому, где должны были обедать вместе с женами. Отъезд товарища, столь быстрый и неожиданный, тяжело давил на нас, хотя за едой мы об этом не разговаривали. В основном мы говорили о том, что делать с подарками, присланными нам разными городскими сановниками, которые мы держали в закрытом шкафу в гостиной: чеканные серебряные вазы, эмалированные блюда, рулоны прекрасных тканей. Это были небольшие знаки благодарности за истории, которые мы рассказывали во время ужинов в нашу честь. Дорантес хотел все продать, хотя это пришлось бы делать скрытно, если он не хотел, чтобы пошел слух о его финансовых затруднениях.

После ужина остальные ушли подремать, а я остался в гостиной с Дорантесом, чтобы поговорить о нотариусе. Солнечный свет лился в открытое окно, и, пока в доме стояла тишина, можно было слышать стрекот насекомых в кустах. Дорантес откинулся на спинку дивана и вытянул вперед ноги. Со стороны он казался человеком после тяжелого рабочего дня, который наконец получил заслуженный отдых. Я заговорил с ним так спокойно, как только мог, хотя ждал этого момента восемь долгих недель.