Книга Город падших ангелов, страница 126 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Я глубоко вдохнул, выдохнул. Нужно успокоиться. Шансов на то, что дело именно в этом, почти нет. Иначе меня бы первым делом вызвали в лабораторию, взяли бы образцы волос, отпечатки обуви сняли… Нет, тут что-то другое. Но что?

Касселс выжидательно смотрел на меня. И я ответил ему почти правдиво:

— Ник, я понятия не имею, что могло взбесить Левандовски. Да, я нарушил его распоряжение и продолжил искать улики против Гольдберга. Но не делал ничего такого, что выходило бы за рамки простого выговора.

Ник посмотрел мне прямо в глаза долгим взглядом, после чего покачал головой.

— Майк, думай. Все очень серьезно. Я его таким злым еще никогда не видел, даже сразу после ранения на операции. Он когда говорил, чтобы ты сразу шел к нему… в общем, он это сказал таким голосом, как будто велел твою голову на пике принести. Я понятия не имею, что ты натворил, но лучше не задерживайся и иди к нему, а по пути подумай, что все-таки могло случиться. И постарайся сообразить, как выкручиваться из этого дерьма.

По напарнику было видно, что он очень переживает — Ник действительно верил в то, что говорил. Я похлопал его по плечу и сказал:

— Хорошо, спасибо, что предупредил. Пойду я тогда. Постараюсь вернуться с головой на плечах, а не на пике, — слабо улыбнулся я, но Ник ответил мне серьезным взглядом, мою шутку не поддержал.

— Удачи, — только и сказал он.

Я кивнул и пошагал на второй этаж. Шел нарочито неспешно, изо всех сил перебирая варианты того, чем мог спровоцировать такую реакцию Левандовски. Однако даже когда я остановился перед дверью его кабинета, никаких дельных мыслей у меня так и не возникло.

Я выдохнул и постучал. Услышал из кабинета тихое «войдите», и уже по одному этому слову понял, что Ник был прав — легким этот разговор не будет.

— Доброе утро, сэр, — поздоровался я.

Сидящий за столом Левандовски лишь окинул меня холодным взглядом и кивнул на стул напротив него, приглашая сесть. Я опустился на сиденье и посмотрел на лейтенанта. Тот поймал мой взгляд, и несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. А потом он сложил руки в замок на столе и спросил:

— Ты ничего не хочешь мне объяснить?

Какого ответа он ждал на этот вопрос? Я не знал, поэтому и отвечать на него с моей стороны было бы глупо — шанс угадать, что именно он имеет в виду, крошечный, а вот вариантов утопить себя еще сильнее у меня предостаточно.

— Никак нет, сэр, — ответил я и добавил: — Не понимаю, что вы имеете в виду.

— Не понимаешь, что я имею в виду… — тихо повторил за мной лейтенант, а потом вдруг открыл одну из папок, лежащих на столе, достал оттуда какую-то бумагу и буквально швырнул ее в мою сторону — она проехалась по столу, сдвинув несколько документов. — Тогда объясни мне, что это, на хрен, такое, — потребовал Левандовски, не повышая голоса, но таким тоном, что лучше бы он орал.

Я поднял бумагу, и она, к моему удивлению, оказалась газетой «Los Angeles Herald Examiner» — местным таблоидом, если верить памяти Соко. Я поднял ее и прочитал заголовок на первой полосе:

«ПРЕДАТЕЛЬ В ПОГОНАХ: ТОТ, КТО ДОЛЖЕН БЫЛ БОРОТЬСЯ С ПОРОКОМ, САМ ПОГРЯЗ В НЕМ»

Сперва я ничего не понял, но когда опустил глаза чуть ниже, моя челюсть начала стремительно опускаться вниз. Потому что прямо под заголовком была фотография. Моя фотография. Вот только такого фото существовать просто не могло.