Книга Полиция нравов, страница 55 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Я вышел на крыльцо и увидел Ника, который прислонился к стене и пил кофе из бумажного стаканчика, нацепив свои любимые авиаторы. Солнца особо не было, на небе были тучки, но я подозревал, что так он скрывал круги под глазами.

Я подошел и сел прямо на ступени — за день они хорошо прогревались, поэтому за пять минут сидения я ничего себе застудить не должен. Рука сама по себе потянулась к карману — тело Соко до сих пор до конца не отвыкло от дурацкой привычки курить при любом удобном случае.

— Ну как у тебя? — спросил я у Ника.

Он подошел ближе, но садиться не стал. Ну еще бы, бережет брюки. Моим-то джинсам ничего не будет — отряхну и пойду дальше.

— Допросил двоих, — ответил Касселс, а я про себя отметил, что опыт в нравах все же многое решает — я вот за то же время допросил только одного пастора. — Сначала пытались выделываться, но когда я напомнил им, что с ними за одним столом сидел детектив — раскололись. Сдали и пастора, и друг друга, и еще пару имен назвали до кучи.

Я приподнял бровь. Надо же, а мне пастор про других игроков ничего не сказал, хотя я спрашивал. Видимо, решил не закладывать свою «паству».

— А у тебя как дела? — спросил Ник.

— Пастор поет соловьем. Признался в проведении игр, подтвердил их систематичность, даже таксу за организацию назвал и на что деньги тратил рассказал.

Касселс посмотрел на меня странно и спросил:

— Ты что с ним делал?

— Да ничего не делал, он просто блаженный и уверен, что ему за это ничего не будет, потому что он все тратил на нужды своего прихода. От Бога помощи ждет, не иначе.

— Ну тогда ему хана, — пожал плечами Касселс. — Если он все это выложил сам, да еще и подтвердил систематичность проведения игр… ему, скорее всего, вменят тяжкое и упекут на пару лет. А даже если и нет — то однозначно отстранят от служения, лишат сана и исключат из церкви. Это огромный скандал.

— Да уж, священник-уголовник. Вот ведь ирония.

— Мы сделали большое дело, Майк. Таких людей не должно быть в церкви, даже в баптистской. Они любую грязь именем Господним оправдать могут, а со временем им вообще башню срывает от безнаказанности. Я раз такое видел… даже рассказывать не хочу, — произнес Касселс, как-то враз посерьезнев.

— Ага, — невесело усмехнулся я. — Особенно ты большое дело сделал, когда уснул и оставил меня там без подкрепления.

Касселс присел рядом со мной на корточки и опустил голову. За авиаторами не было видно его лица, но мне показалось, что он уставился в землю.

— Майк… — проговорил он. — Прости, правда. Я не знаю, как это произошло. Меня просто выключило после этой чертовой ночной операции. Я сидел, следил за входом, моргнул, а тут уже ты задержанных рожами в капот кладешь. Мне охренеть как стыдно. Как представлю, чем все могло закончиться…

Он сокрушенно покачал головой, а я вдруг понял, что уже не злюсь на него. Он сделал это не из разгильдяйства, а от усталости. Я же и сам видел, что его вырубает после бессонной ночи. Но не обратил на это внимания. Да и, будем честны, операция в церкви была пустяковой, никакой опасности для меня там не было, да и быть, скорее всего, не могло. Ну что со мной сделали бы в церкви? С ума свели бы своими песнями, разве что.

— Слушай, — вдруг сказал Касселс, — завтра ведь выходной. Давай я тебя хоть пивом угощу сегодня, как закончим с работой. Это не искупит моего косяка, конечно, но хоть как-то извинюсь.