Книга Чужой жетон. Мент из Южного Централа, страница 70 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

А у меня в трейлере даже телефона не было.

Черт, как же мне не хватало смартфона. С мессенджерами, возможностью звонить, навигатором, браузером с нейросетями, у которых можно спросить что угодно, и с банковскими приложениями.

У меня и пейджера-то никогда не было, когда они в ходу были в России, я не был настолько обеспеченным. И первый мобильник появился только в две тысячи втором.

У меня было правило: если нужно расставаться с деньгами, то следует делать это быстро и легко. Так что я поехал на почту, благо ближайшее отделение находилось всего в паре миль от участка, и я добрался туда минут за пять. Парковка перед зданием была почти пустой.

Вошел в помещение. Да, почты тут точно лучше наших, и при них нет отделений банков и пунктов выдачи заказов сторонних сервисов. Просторное помещение, высокий потолок и ряд окошек вдоль дальней стены, половина из которых закрыта.

Очереди тоже не было, только пожилая чернокожая женщина в цветастом платье заполняла какой-то бланк за высокой стойкой. На стенах висели плакаты с разыскиваемыми преступниками. Не помню, а у нас в девяностых так же было?

Я подошел к свободному окошку, за которым сидел худой пожилой мужчина с бейджиком, на котором было написано «Гарольд». Интересно, а у нас на почтах сплошь и рядом женщины работали.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Мне нужно отправить денежный перевод.

Гарольд молча достал бланк и положил передо мной. Я взял ручку, которая была прикреплена цепочкой к стойке, и принялся писать. Имя отправителя: Майкл Соко. Адрес…

Да напишу какой есть, она ведь все равно знает, что я живу в трейлерном парке. Да и другого нет. Потом имя получателя — Наташа Соко.

Женщина, которую я никогда и не видел, если не считать лица на фотографии на тумбочке. И я ее не знал. Но отправлял ей деньги, потому что она воспитывает двоих детей, которые принадлежали бывшему обладателю этого тела.

И потому что если не заплатить, то будут проблемы. Задержка перевода означает звонок адвокату, адвокат — суд, а это проблемы. Могут попереть с работы, алиментщиков нигде не любят.

Адрес в Вашингтоне я вытащил из памяти Соколова, он помнил его наизусть, хотя никогда там не бывал. И сумма: одна тысяча долларов.

Я заполнил все, и потом понял, что сейчас у меня могут опять попросить удостоверение личности. И тогда мне точно конец, придется звонить ей, договариваться о том, чтобы она не подавала жалобы.

Но нет, Гарольд взял, осмотрел бланк и спросил:

— Наличные же?

Вот оно. Наличные, поэтому у меня никто не спросит никакого удостоверения.

— Да, — кивнул я.

— С вас тысяча долларов и тринадцать пятьдесят комиссии.

Я отсчитал одиннадцать сотенных купюр и передал ему. Он выдал мне квитанцию, сдачу и сказал, что перевод дойдет в течение двух-трех рабочих дней. Но это мне уже без разницы, у меня есть квитанция, по которой ясно, что я отправил деньги и сделал это вовремя.

Я убрал квитанцию в карман и вышел на улицу. Теперь мне нужен был пейджер. А сколько они стоят, я не имел понятия.

Но уже через дорогу оказался сетевой магазин «RadioShack». Я посмотрел в одну сторону, во вторую, перебежал дорогу. Память подсказывала, что там продавалось все от батареек до раций, и именно там Соко и брал свою полицейскую рацию, которая стоила больше, чем вся его машина.