Книга Тайный ликвидатор, страница 37 – Валерий Шарапов

Супруги Нестеренко жили неплохо по советским меркам. Телевизор «КВН», хрустальная посуда за стеклом в буфете. Драгоценности в шкатулке – их не тронули. Пачка денег в комоде – тоже не позарились. У Ларисы в спальне имелся неплохой гардероб. В шкафах – паспорта, семейные фото, какие-то документы с печатями горсовета, горисполкома и почему-то местного леспромхоза.

Броницкий, прибывший на место происшествия, был даже не багровый, а какой-то землисто-серый. Он молча обошел квартиру, посмотрел на тела, на перекошенное от ужаса лицо покойницы – и вышел на лестничную площадку. Попытался прикурить, но руки тряслись. Андрей услужливо чиркнул спичкой, и Броницкий шумно затянулся.

— Что это, Некрасов? – спросил он тихо, почти шепотом. – Что это такое? Кто-то ходит по городу и режет людей! Наших людей! – Он сделал ударение на слове «наших».

Юрия Алексеевича можно было понять. Все эти убийства били не по криминальной статистике, а по самому основанию власти.

— Что ты молчишь, Некрасов? В зобу дыхание сперло? – шипел Броницкий. – Отчитывайся!

— Хорошо, товарищ подполковник. – Андрей уже овладел собой. – Потерпевшие – депутат горсовета Нестеренко Алексей Романович и его супруга Лариса Альбертовна. 48 и 45 лет соответственно. Есть сын, но уже взрослый, проживает с семьей в другом городе. Товарищ Нестеренко до избрания депутатом возглавлял местный деревостружечный комбинат. Лариса Альбертовна работала секретарем в горисполкоме, но последний год, насколько известно, не работала. Это тот же самый убийца, Юрий Алексеевич, тот же стилет. Он явно пришел за депутатом. Ларису Альбертовну убил, чтобы не оставлять свидетеля – она видела его лицо. Будем работать, Юрий Алексеевич, мы поймаем этого психа, обещаю.

Броницкий, не говоря ни слова, бросил на ступени недокуренную папиросу, одарил Некрасова пугающим взглядом и стал спускаться. Навстречу ему бежал запыхавшийся Пантелей – соизволил наконец-то, боец! Он чуть не сбил со ступеней высокое начальство, вовремя сделал маневр, пробубнив приветствие. Броницкий обернулся и ошарашенно уставился ему в спину…

Вернувшись в отдел, Андрей собрал оставшихся в строю. Светлана с готовностью служить и защищать смотрела ему в рот. Нервничал Пантелей, но был готов исправлять ошибки прошлого. Сиротин был мрачен и нелюдим. Савелий Петрович Ветлужный ковырялся в бумагах, украдкой отправлял в рот какие-то карамельки. Луговец, скотина, валялся в больнице и ни хрена не делал! Зла уже не хватало – ни на себя, ни на других!

— Итак, мы влипли, – многообещающе начал Некрасов. – Но будем работать и ковыряться в этом дерьме, пусть даже до полного абсурда. Не вижу смысла копаться в жизни каждого потерпевшего, выяснять, что они делали за день, за два до того, как их не стало. Что ели и сколько раз ругались с женами. Кого обидели, кому перешли дорогу – лично мне плевать. Нужна связь между потерпевшими – от связи и плясать. Буба, Шило, Щадрин, Нестеренко. Что между ними общего?

— Способ умерщвления? – откликнулась Светлана. – Один и тот же инструмент, один почерк. Убийца, с большой долей вероятности, один и тот же.

— Мотив где? – поднял голову Сиротин. – Буба – бандит. Шило – стукач. Щадрин – партийный работник. Нестеренко – народный избранник. Какая, на хрен, связь? Разве что… все они были кому-то неудобны?