Онлайн книга «Тайный ликвидатор»
|
Версия была, но Андрей побоялся ее озвучивать. Броницкий смотрел тяжело, и это чревато… — Ситуация, капитан, выходит из-под контроля. В горкоме паника, звонили уже из края. Требуют голову. Мою, разумеется. А следом твою и так далее. Я даю тебе срок – три дня. Чтобы был результат. Чтобы был хоть какой-то намек на подозреваемого. Хоть какое-то вменяемое объяснение этого безумия, которое можно отправить наверх. Три дня, Некрасов. – Подполковник растопырил соответствующее число пальцев. – Иначе будет другой срок… ну, ты понял. И это не три дня. Некрасов непозволительно долго молчал, потом поднял голову, посмотрел Броницкому в глаза и сказал: — Товарищ подполковник, увольте. — Что? – Броницкий вздрогнул. — Увольте меня. Прямо сейчас. По статье: за халатность, вредительство, саботаж – сами решите. Это неважно. Сяду – значит, сяду. Я не могу дать результат за три дня, потому что за три дня его не даст никто. Это не бандитская разборка, здесь что-то другое, и копать надо глубоко. А копать некому и некогда. Так что лучше сразу – незаменимых у нас нет. Так товарищ Сталин говорил. Броницкий смотрел на него так, будто увидел привидение. Челюсти напряглись, скулы заплясали. Казалось, голова наполняется тротилом и сейчас взорвется. Но взрыва не последовало. Подполковник медленно, с трудом выдохнул, откинулся на спинку стула и провел ладонью по лицу. — Герой, – проворчал он. – Ладно, не мели чушь… Не будем пороть горячку – а то такого натворим… Три дня – это для отчета. Хоть что-то за это время сделайте. Копай, как считаешь нужным, но чтобы я постоянно был в курсе. И чтобы… чтобы больше не было трупов. Особенно таких… Некрасов кивнул: мол, слушаюсь, товарищ подполковник, больше никаких трупов, – и вышел за дверь, провожаемый тяжелым взглядом. Не было смысла объяснять товарищу подполковнику, что убийца свое дело еще не завершил… Это было еще не безумие. Настоящее безумие началось в понедельник вечером. Отменялись выходные и личное время по окончании рабочего дня. Оперативники работали как каторжные. Восемь вечера – нормальное время для работы. Андрей учил Пантелея, как разбирать оперативные сводки и отсекать от них хлам. Светлана выпросила в местном архиве кипу документов и разбиралась в них, наслаждаясь ароматом пыли. Савелий Петрович украдкой поглядывал на часы: он-то здесь при чем? Дверь открылась, и на пороге возник дежурный по отделу Симаков. Весь белый, губа подозрительно подрагивала. — Там это… – потрясенно пробормотал он. – Головаш… — Что Головаш? – не понял Некрасов. — Головаш… – повторил дежурный. – Мертвый… Наш Головаш… – Он как-то незатейливо перешел на поэтический слог. Некрасов не понял. Наш Головаш – это заместитель Броницкого по политико-воспитательной части майор Головаш Василий Иванович, убежденный борец за чистоту милицейских рядов. А он-то здесь при чем? — В бане жена его нашла, – приоткрыл завесу тайны Симаков. – В обморок упала, а соседи нам позвонили… Он захлопнул дверь и побежал дальше по коридору – сообщать трагическую новость. Закашлялся Савелий Петрович – теперь он занимал освободившуюся в отделе «вакансию туберкулезника». — И что сидим? – мрачно проговорил Некрасов. – Ждем особого приглашения? Горотдел гудел, сновали растерянные люди. Только из кабинета Броницкого проистекало загадочное молчание. Застрелился? – потянуло на мрачный казенный юмор. Новость действительно убивающая. Прибежал из столовой что-то еще жующий дядя Степа, кинулся заводить свой ГАЗ-67. Снова забарахлил недавно отремонтированный карбюратор. Дядя Степа глухо выражался: да это не козлик, а козел какой-то! Потом ворчал, пока ехали: ух, жизнь проклятущая! И ничего ведь с ней не поделаешь: люди рождаются, женятся, умирают… |