Книга Тени над «русским Чикаго», страница 62 – Александр Домовец

Действительно, между вазочкой с солёными рыжиками и тарелкой со страсбургским паштетом белел бумажный сложенный квадратик.

— Интересно, что в ней?

— В номере посмотрим. Надеюсь, не любовное послание…

Потянувшись за хлебом, я подцепил квадратик и незаметно сунул в карман.

Поднявшись в мой номер, мы быстро прочитали записку, после чего озадаченно уставились друг на друга. Текст, написанный торопливым небрежным почерком, гласил:

«Уважаемый г-н Рязанцев!

Очень прошу Вас сегодня в девять часов вечера прийти ко мне. Нам нужно обсудить обстоятельства смерти майора Данилова, и не только их. От нашего разговора зависит очень многое.

Я живу в номере 20. Заходите без стука. Надо, чтобы никто Вас при этом не видел. Помощника своего не берите.

Прошу записку немедленно уничтожить.

М.»

До обозначенного времени оставалось ещё сорок минут.

— А тебя, значит, не зовёт, – сказал я задумчиво.

— Чином не вышел, – объяснил Алексей. – Другой бы на моём месте обиделся, а я что, я человек покладистый… Надо идти, Виктор Петрович. Может, конечно, и засада какая-нибудь. А если действительно что-то важное?

— Разберёмся. Сделаем так. Двадцатый номер – это у нас на этаже. Я в четырнадцатом, ты в пятнадцатом. Сиди у себя в номере и прислушивайся. Дверь оставь приоткрытой. Если засада либо ещё какая-то подлость, я подам голос. Услышишь меня или хоть просто шум – беги на выручку.

— Не сомневайтесь, – заверил Алексей. – Всё по брёвнышку раскатаю. Захватите оружие, Виктор Петрович, а? Бережёного бог бережёт.

Собираясь в Царицын, пистолет я с собой, конечно, взял. Однако не был уверен, что в сейчас он понадобится. Уж очень тревожные были глаза у немца, роняющего записку на столик – можно сказать, отчаянные. С такими глазами засаду не устраивают.

— Пойду без оружия, – решил я. – А ты на всякий случай своё приготовь.

На том и договорились, после чего я сжёг записку в пепельнице.

В девять часов вечера я слегка толкнул дверь в номер Майера. Она была не заперта.

— Входите, – услышал я тихий голос.

Немец стоял посередине комнаты, и был он бледен. На веснушчатом лице с лошадиной челюстью беспокойство было написано аршинными буквами. Снятый пиджак валялся на диване, щёгольский галстук там же.

— Вас никто не видел? – спросил он вместо приветствия, тщательно запирая дверь.

— В коридоре никого нет, – успокоил я и быстро огляделся.

Коммивояжёр занимал такой же номер, как у меня. Окна были плотно задёрнуты шторами. У стены стояли большие кожаные чемоданы. Верхний свет хозяин выключил, и комнату освещала только большая настольная лампа. Кроме нас в номере никого не было, – впрочем, за ванную и ватерклозет не поручился бы.

Я сел без приглашения с таким расчётом, чтобы видеть дверь в ванную. Положил ногу на ногу. Посмотрел на немца.

— Слушаю вас, господин Майер, – сказал я спокойно.

Усевшись за стол напротив меня, немец вытер пот со лба скомканным платком. То, что он взволнован и взвинчен, было видно невооружённым взглядом.

— Я хочу поговорить с вами, как коллега с коллегой, Виктор Петрович, – сообщил неожиданно.

Не скрою, удивил. В голове крутились разные варианты предстоящего разговора, но такой зачин…

— В каком смысле «коллега»?

— В прямом. Я знаю, что вы офицер российской контрразведки. А я немецкий агент, – выпалил он чуть ли не шёпотом.