Книга Тени над «русским Чикаго», страница 73 – Александр Домовец

— Но ведь вы их раскусили!

— Только потому, что знал Андрея. Иначе мог бы и поверить – актрисы они хорошие. – Я невесело засмеялся. – Но ведь и они меня раскусили! Я, может, и друг Данилова. Но какие, к чёрту, письма с описанием белокурого ангела, если никакой связи не было? Стало быть, я им тоже врал. Они мне, я им. С обеих сторон игра, прямо театр на дому. – Резким жестом я сломал папиросу в пепельнице. – Но, если они актрисы, то кто режиссёр? И в чём цель постановки?

Алексей в затруднении взял футляр фотокамеры и взвесил на руке, словно хотел запустить в распахнутое по случаю жары окно.

— Этого мы не знаем, – сказал со вздохом. – Ни режиссёра, ни смысла постановки. Но вы не переживайте, Виктор Петрович. Не всё сразу. Кое-что про них вы сегодня всё же поняли.

— Это да. Боюсь, что они про меня тоже.

Один из великих сказал, что на каком-то этапе количество непременно переходит в качество. Надо только этого этапа дождаться. И я от души надеялся, что великий прав.

К чему это я? За несколько дней расследования накопилось немало фактов, противоречивших друг другу. И я пока не знал, как объяснить эти противоречия. Кое-какие туманные догадки на сей счёт в сознании брезжили – но именно что туманные. Зыбкие. Не поддающиеся чёткому формулированию. Однако была уверенность, что, лишь объяснив эти противоречия, мы раскроем убийство Данилова. И, может быть, не только… Оставалось копить факты в надежде, что их совокупность даст наконец ясную картину.

Изложив эту теорию Подшибякину и Соколову («Ну, предположим», – осторожно согласился полицмейстер), я обратился к ним с новым предложением. Полицейские переглянулись.

— Сдаётся мне, Виктор Петрович, скоро всё городское управление будет работать на вас, – высказался Подшибякин, высоко задрав бровь.

Он не упрекал, он констатировал. Впрочем, к такой реакции я был готов.

— Дело у нас общее, Николай Трофимович, – сказал решительно. – Вроде бы раскрытие убийства на городской территории в обязанности управления входит? Впрочем, если моих полномочий недостаточно, Монкевиц организует соответствующее указание из министерства внутренних дел. Времени вот только жаль.

— Да ладно вам, – буркнул Подшибякин. – Уж и поворчать нельзя. Что скажешь, Герман Валерьянович?

— Я с Виктором Петровичем согласен, – сказал Соколов, зорко поглядывая на меня сквозь полузакрытые глаза. – С учётом явной лжи Капустиной и её бабушки установить наблюдение за обеими женщинами не просто логично – необходимо.

— Решили. С сегодняшнего дня установим. За всеми установим! Хоть за Остен-Сакеном! Будем копить факты до полного прояснения! – С этими словами полицмейстер передал мне бумагу, пояснив: – Отчёт о наблюдении за Маркиным.

Судя по отчёту филёра, Маркин жил скучно. Днями напролёт слонялся по городу, заходил в лавки, покупал провизию и мелкие обиходные вещи. Похоже, главным развлечением отставного дознавателя были ежеутренние визиты в «Столичные номера» и завтраки в нашем с Алексеем обществе. Ну, положим, мой бумажник это знал и без филёра. Впрочем, один пункт меня заинтересовал.

— Смотрите, – сказал я. – Вчера Маркин посетил вещуна.

— И что?

— Ну, может, и ничего, однако же совпадение. И Бабушкин там, и Маркин…

— Дорогой Виктор Петрович, это совпадение ни о чём не говорит, – сказал Соколов проникновенно. – Я уже докладывал вам, что Макарий у нас персона популярная. У него, может, полгорода возле дома толчётся, люди в очередь выстраиваются. Из Саратова приезжают, из Астрахани.