Онлайн книга «Тени над «русским Чикаго»»
|
В помощь Данилову в Царицын направили ещё одного нашего сотрудника – поручика Бабушкина. Оба они формально были прикомандированы к штабу Аварского пехотного полка, расквартированного в Царицыне, но при этом работали совершенно автономно. Тем не менее завтра, на встрече с командиром полка полковником Буймистровым, я рассчитывал получить кое-какие сведения касательно своего погибшего товарища. И, само собой, планировал встретиться с Бабушкиным. Завтра же я ожидал приезда своего помощника. Рассудив, что одна голова хорошо, а вторая не помешает, Монкевиц распорядился придать мне в помощь прапорщика Афонина из оперативного подразделения. Я только обрадовался. Надёжный мужик Алексей Афонин отличался пудовыми кулаками, быстро соображал и умел фотографировать. Роль фотографа при столичном журналисте по нему прямо-таки плакала. И, ко всему, был превосходным шифровальщиком. Неожиданно мои размышления были прерваны довольно-таки шумным образом. Ресторан «Столичных номеров» наверняка пользовался в городе популярностью. Просторный зал был почти полон. Публика, судя по виду, собралась состоятельная. Хорошо одетые мужчины с приятными дамами (или без них) основательно ели и пили, чинно беседовали, слушали вполне приличный оркестр, состоявший из скрипки, виолончели и рояля. Время от времени на подиум выходила нестарая миловидная певица в платье с блёстками и бархатным голосом пела про любовь и разлуку. Что ещё надо человеку, желающему отдохнуть и приятно провести время? Но, как выяснилось, кое-кому душевной обстановки было недостаточно. За пару столиков от меня ужинали двое солидных мужчин (судя по сходной внешности, – братья), а вместе с ними дама в белом платье. Все трое о чём-то вполголоса беседовали, не забывая отдавать должное обильным закускам и напиткам, а также прислушиваясь к музыке. Подозвав официанта, один из мужчин вручил парню купюру и жестом показал на подиум. Официант метнулся к певице. Пошептавшись, женщина кивнула, что-то сказала музыкантам, и трио заиграло знаменитый романс «Белой акации гроздья душистые». Говорят, сам Николай Второй не мог слушать его без слёз. Целую ночь соловей нам насвистывал, Город молчал и молчали дома. Белой акации гроздья душистые Ночь напролёт нас сводили с ума… Певица исполняла песню хорошо, с душой и трепетом. Отставив рюмку, заказчик подпёр голову ладонью и слушал с полузакрытыми глазами. Время от времени он смахивал набежавшую слезу – должно быть, с белой акацией его связывали какие-то воспоминания. Второй мужчина сочувственным жестом положил ему руку на плечо. Дама в белом платье растроганно кивала. Сад был умыт весь весенними ливнями. В тёмных оврагах стояла вода. Боже, какими мы были наивными! Как же мы счастливы были тогда! Неожиданно в переливы бархатного голоса врезался чей-то грубый бас. — Кончай это декадентское нытьё наяривать! Давай чё-нить повеселее! «Ухарь-купец» давай! Плачу вдвое! Встав из-за столика, кричал высокий бородатый мужчина в светло-сером костюме-тройке дорогого сукна, судя по голосу, уже основательно разогретый выпитым и съеденным. Ему поддакивал сидевший рядом человек помоложе, также одетый хорошо и недёшево. Грубо прерванная певица замолчала. Вслед за ней умолк и оркестр. Публика тоже примолкла, с интересом (а кое-кто и с опаской) поглядывая на буяна. В наступившей тишине человек, заказавший «Белую акацию», поднялся и, бледный от гнева, неторопливо направился к столику обидчика. Следом за ним пошёл и предположительный брат. |