Книга Тени над «русским Чикаго», страница 96 – Александр Домовец

— Знает начальство в столице, а я-то в царицынской ссылке, – отшутился я. – У вас тут всё тихо, город небольшой, уездный…

Остен-Сакен шутки не принял.

— Небольшой, говорите? Да если, не дай бог, грянет, кто Россию вытянет? Столица ваша, что ли? Нет, Виктор Петрович! Россия от века сильна провинцией. Такими вот уездными городами, как Царицын. Мы много чего можем. Один ДЮМО чего сто́ит…

— А Дюмо, простите, это что?..

— ДЮМО, Виктор Петрович, это Донецко-Юрьевское металлургическое общество. Несколько лет назад они выкупили наш металлургический завод и порядком его расширили. Нынче мы даём пять процентов от всей российской стали!

Я удивился.

— Так много? Всего один царицынский завод?

Градоначальник воспринял моё удивление с нескрываемым удовольствием.

— Представьте себе! Гигант! А будет ещё больше. Снабжаем оружейные заводы по всей империи. Из царицынской стали делают пушки, снаряды, корабли и много чего ещё. Так-то, Виктор Петрович!

— Замечательно, – машинально откликнулся я, оглушённый внезапной догадкой.

Чёрт побери! И ещё раз – чёрт побери!..

Артиллерийский завод, существующий пока что главным образом в проекте, для немецкой разведки здесь и сейчас заведомо неинтересен. Ну, или почти неинтересен.

А вот активно работающее оборонное предприятие – совсем другое дело. Вывести его из строя в самый канун войны для врага было бы очень важно. Катастрофа не катастрофа, но если вооружение и снаряды, на которые рассчитывает Генеральный штаб, из-за нехватки стали останутся лишь на бумаге, то вот вам и серьёзный удар по армии. А сколько таких вражеских ударов сейчас готовится по всей России?.. Германская разведка всегда славилась работой масштабной и системной, а значит – результативной.

Конечно, всё это предстояло хорошенько обдумать, но было ощущение, что цель немецкой диверсии на территории Царицына определена.

Дальше у меня по плану был телефонный разговор с Монкевицем. Покинув градоначальника и приехав к Бабушкину в полк, я с извинением выставил поручика из кабинета, после чего попросил телефониста соединить с генералом. Коротко рассказал Николаю Августовичу о ситуации и развитии событий.

Генерал выдержал паузу, обдумывая сведения. «Боюсь, что вы правы, Виктор Петрович, – донёсся из петербургского далёка звучный баритон. – Ваша догадка насчёт подготовки диверсии на оборонном, по сути, предприятии вполне логична – особенно с учётом общеевропейской ситуации. Ну, вы понимаете… Что намерены предпринять?» – «Все, кого так или иначе можно подозревать в связях с немецкой разведкой, взяты под плотное наблюдение. Сейчас всё городское управление полиции работает на меня. Сил достаточно». – «Дальше?» – «Собираюсь посетить металлургический завод, переговорить с управляющим и лично проинспектировать, каким образом на предприятии соблюдается режим безопасности. Для такого случая расконспирируюсь… Дальнейшее – по ситуации». «Согласен», – сказал Монкевиц решительно.

Я повесил трубку, испытывая противоречивые чувства. Всегда приятно, когда поддерживает начальство. Но Монкевиц ясно дал понять, что военная буря уже на пороге, и теперь тревога была сильнее радости.

Бабушкина я нашёл в курилке, оборудованной неподалёку от полкового плаца. Сидя на скамейке, поручик с меланхолическим видом цедил папиросу и разглядывал безоблачное пронзительно-синее небо. Присев рядом, я протянул ему ключ от кабинета.