Книга Убить Кукловода, страница 28 – Александр Домовец

Выстрела он не услышал. Просто что-то вдруг толкнуло в грудь так резко и сильно, что Сергей с трудом устоял на ногах. В тот же миг с лёгким металлическим звоном на пол упал какой-то мелкий предмет. Ещё ничего не понимая, Сергей поднял его и поднёс к глазам. Это была пуля. Крупнокалиберная винтовочная пуля, сплющенная ударом о какое-то препятствие.

Стреляли, конечно, из парка. Киллер с прибором ночного видения забрался на дерево и терпеливо ждал, пока Сергей выйдет на лоджию или мелькнёт в окне. И быть бы сейчас Авилову остывающим трупом, если бы не… А собственно, почему он ещё жив и даже не ранен? Что остановило пулю в сантиметре от сердца?

— Покровитель… – выдохнул Сергей.

Другого ответа не существовало. Невидимая и неощутимая броня, спасшая Сергея от выстрела, могла иметь лишь одно происхождение. И, значит, Авилову не просто даны экстравозможности – его к тому же тщательно берегут. В титанической борьбе Покровителя с Кукловодом ему действительно отведена важная роль. Нанести последний удар – что может быть важнее?

Но как бы его ни страховали, рисковать лишний раз не стоило. Пригнувшись, Сергей проскользнул с лоджии в тёплый полумрак комнаты, оживляемый Сашиным похрапыванием, и тщательно зашторил окно. Бодрая такая получается командировка, насыщенная: вчера взрывчатка, сегодня пуля, а что же дальше? Подумать только, всего несколько недель назад он спокойно работал в редакции, на домашнем столе была разложена едва начатая рукопись книги о Лозовском, а Поль настойчиво требовал заботы, ласки и корма. Угораздило же на заре двадцать первого века влипнуть в оккультную войну…

О новом покушении Сергей решил умолчать. Не хотелось лишний раз будоражить и без того напряжённых ребят. Рассказывать о магической броне вообще ни к чему.

На следующий день Лаврентьев приехал в гостиницу на зафрахтованном «лендровере».

— Тот ещё зверь, – хвастался он, поглаживая внедорожник по тёмно-зелёной дверце. – Влезем без напряга, и ещё хватит места для амуниции. Проходимость вообще феноменальная.

Забравшись на переднее сиденье, Саша с детским восторгом огляделся.

— Порулить дашь? – с надеждой спросил он.

Лаврентьев развёл руками.

— Это как себя вести будешь…

— Ну, тогда хоть за рулём сфотографируй, – вздохнул Саша. – Я этот снимок своему Варенцову покажу. Может, кондрашка хватит…

Покатавшись по городу, долго спорили, где обедать. Национальных ресторанов здесь было пруд пруди – на любой вкус. Аликов требовал французской кухни, шампанского и омаров с трюфелями. Макеев, чьи запросы были попроще, предлагал итальянскую пиццерию. Сеньшин звал в немецкий ресторан («Знаете ли вы, господа, что такое настоящий айсбайн с тёмным баварским? Нет, вы не знаете, что это такое!»). Сергею с Колесниковым было всё равно. В итоге Лаврентьев привёз команду в заведение с вывеской «Русский трактиръ «Ёлки-палки», где им подали сногсшибательный борщ, замечательные блины с икрой, и нежнейшую телятину по-монастырски. «Вот сижу я, простой российский мент, я извиняюсь, в Катманду, в русском ресторане, и душа просит сто граммов», – заныл Саша, поглядывая на командира. «Не мелочись, – посоветовал Лаврентьев. – Квас тут отменный, с хренком, бери сразу пол-литра».

После обеда поехали в посольство – трёхэтажный особняк в центре города, с российским флагом на фасаде. Поднялись в кабинет Лаврентьева, где в углу аккуратно лежали упаковки с оружием и амуницией. Часа полтора ушло на разбор боевого хозяйства, а Сеньшин прочёл дополнительную лекцию о правилах обращения с техникой и фармакологическими препаратами. Сергей сообщил, что принял решение изменить диспозицию: на подстраховке у входа в пещеру остаётся не только Лаврентьев, как планировалось, но и Валерий Павлович.