Книга Убить Кукловода, страница 30 – Александр Домовец

Мысли прервало лёгкое звяканье. По коридору шагал парень в униформе отеля, толкая перед собой никелированную тележку с блюдами, тарелками и столовыми приборами. Вот и заказанный ужин.

— Сюда! – позвал Дмитрий.

Он сам не понял, что его толкнуло. Наверно, простое соображение: бережёного Бог бережёт.

— Давай тележку, – сказал он парню. – Я сам отвезу её в номер, заодно разыграю приятелей. Это тебе за труды.

Он протянул бою десятидолларовую бумажку – для непальца сумма немаленькая. Парень заколебался.

— Вообще-то, сэр, у нас так не принято, – промямлил он, глядя в сторону.

— Ерунда, – нетерпеливо сказал Лаврентьев. – Принято всё, за что платят. А тележку потом я выкачу в коридор. Ну, бери.

Парень покачал головой.

— Я сам доставлю ужин, как приказано, – тихо и упрямо произнёс он. – Разрешите проехать, сэр.

Лаврентьев разозлился. Где это видано, чтобы отель-бой перечил клиенту, да ещё отклонял щедрые чаевые? Дмитрий почувствовал, что в нём просыпаются неполиткорректные инстинкты белого человека.

— Ты ещё будешь спорить, обезьяна? – прошипел он. – Пошёл вон, или я вызову менеджера. Тебя вышибут из отеля!

С этими словами Лаврентьев рванул на себя тележку. От резкого движения столовые приборы жалобно зазвенели, с узорчатой салатницы упала крышка, и Лаврентьев с изумлением увидел, что в глубине миски вместо салата лежит сложенный лист бумаги. Лаврентьев живо схватил его. Надпись «Господину Авилову, лично» ударила по глазам, а короткий текст, написанный красными чернилами, бил наповал: «Уважаемый господин Авилов! Накануне в Москве убита Ваша жена. Выражаю самые искренние соболезнования. Ваш скорбящий друг. P. S. Поинтересуйтесь, почему от Вас скрывают эту трагическую информацию».

Лаврентьева, хорошего рукопашника, отличала высокоразвитая реакция, – только это и спасло. Непонятно, как парень оказался возле Дмитрия, и чуть не вцепился ему в горло. Увернувшись, Лаврентьев без размышлений мощно врезал в низ живота. Кем бы ни был противник, гениталии у него оказались, как у всех – чувствительные: он мучительно зарычал и согнулся в три погибели, хватаясь за промежность. Чётко и красиво, как в кино, Лаврентьев распрямил его ударом каблука в челюсть с разворота. Парень приложился затылком о стену, однако, против ожиданий, сознания и боеспособности не потерял – напротив, вновь очутился возле Лаврентьева, и всё-таки схватил за горло, багрово сверкая глазами.

Драку прервал посторонний шум, лёгкое звяканье. Из-за поворота коридора выехала тележка с тарелками, фужерами, и прочими предметами сервировки. Её катил низенький щуплый бой в гостиничной униформе. Оглядевшись, полузадушенный Лаврентьев ошалело покрутил головой: дежа-вю какое-то. Противник со своим никелированным катафалком словно испарился. Исчез в мгновенье ока. Словно не было ни короткой ожесточённой схватки, ни записки с кроваво-красными строчками…

— Эй, парень, – позвал Дмитрий, приглаживая растрёпанные волосы слегка дрожащими руками.

— Что угодно, сэр?

— Это я заказывал ужин. Я сам доставлю его в номер. – Поймав удивлённый взгляд парня, пояснил: – Хочу разыграть приятелей. Возьми за труды и ступай.

Парень благоговейно принял десятидолларовую купюру.

— Как вам угодно, сэр. Благодарю вас. Пожалуйста, оставьте после ужина тележку в коридоре, я её заберу.