Онлайн книга «Черная книга»
|
— Стало быть, Зароков Евгений Ильич третьего дня к девяти утра поехал в университет, — докладывал Захаров степенно. — Пробыл там до двух часов пополудни, затем обедал в ресторане Тестова. Оттуда в половине четвёртого поехал на Французскую набережную, в дом покойного профессора Себрякова. Покинул дом в восемь часов вечера и отправился ужинать в ресторан «Морской». В одиннадцать часов вечера уехал к себе. Ночных перемещений не зафиксировано. Я подумал, что визит Зарокова к вдове Себрякова, учитывая их отношения, вполне объясним. Опять же, разбирается с архивом… А вот всё остальное в тумане. Что он делал пять часов в университете? Переводные экзамены позади, начались каникулы, лекций нет… В принципе, можно допустить, что, побыв в университете, Зароков выбрался запасным входом и уехал по каким-то делам. А потом тем же входом вернулся и как ни в чём не бывало покинул храм знаний через парадный подъезд… Да, такое вполне возможно. Однако лишь в случае, если Зароков занимается чем-то предосудительным и не исключает за собой слежки. Опять же, ужин в ресторане. Один ужинал или кто-то составил компанию? А если да, то кто именно и о чём говорили? Всё же чуть ли не три часа просидел… В докладе Захарова такие сведения отсутствовали, но винить его было не в чем. Если разобраться, филёр в своих возможностях довольно ограничен. Располагай он шапкой-невидимкой, можно было бы сопроводить Зарокова на кафедру или сесть за соседний столик в ресторане, а так… Да филёра в его скромном костюме в модный ресторан и на порог не пустят. А в университете и вовсе делать нечего. — Вчера Зароков к восьми часам утра приехал в церковь Святой Екатерины, что у Тучкова моста на Васильевском острове, — продолжал Захаров. — Отстоял утреннюю службу. Потом, на выходе, раздал на паперти милостыню разным убогим… Захаров вдруг замолчал. — Продолжайте, Николай Порфирьевич, — сказал Морохин, протягивая филёру папиросы. — Благодарствую… Тут такое дело, Дмитрий Петрович. Пока он раздавал милостыню, я к нему поближе пристроился. Смотрю, одному подал монетку, другому, третьему… А потом лезет в карман и четвёртому даёт какую-то бумажку. Морохин высоко поднял брови. — Вот как? Целую купюру? Щедрый барин… — То-то и оно, что не купюру, Дмитрий Петрович. Купюры — они разноцветные. А эта бумажка была какая-то белая. — Так… А что дальше? — Дальше Зароков пошёл к своему экипажу. Я за ним, но и за тем, четвёртым нищим, смотрю краем глаза. А тот неожиданно встаёт и уходит. Это в самое-то урожайное время, когда народ из храма валом валит! — Да, странно… — Ну, тут я на свой страх и риск Зарокова бросаю и иду вслед за нищим. («Молодец, правильно», — обронил Морохин.) Тот вразвалку прошёл с версту, свернул в Бугский переулок. Вижу из-за угла, — заходит в какой-то дом. Там и остался. Я часа два подождал — не выходит. Ладно, думаю. Подхожу к дому, иду внутрь. Тут и выяснилось: дом это доходный, купца первой гильдии Кукушкина. — Захаров интригующе поднял палец. — И вот что странно, Дмитрий Петрович. Дом не то чтобы дворец, но и совсем не ночлежка. Убогие в таких не живут. А вот поди ж ты… Захаров замолчал, прикуривая новую папиросу. — Ну, не томите, Николай Порфирьевич, — поторопил я сообразительного филёра. — Это же ещё не конец? |