Книга Черная книга, страница 63 – Александр Домовец

Морохин прищурился.

— О документах Себрякова, Кирилл Сергеевич, вы говорите уж очень уверенно. А мы, между прочим, ещё толком ничего не знаем. Да существуют ли они вообще? Я уж не говорю, что в них такого особенного?

— Знаем, Дмитрий Петрович. Теперь знаем. Вчера вечером я заехал к себе на службу и получил сообщение из Лондона. Наши люди установили, с какой целью Себряков встречался с праправнучкой графа Палена и чем закончилась встреча.

— Да? Ну, не томите…

— И не думаю. Себряков выкупил у госпожи Эттвуд записки Палена. За крупную сумму, между прочим.

Морохин почесал в затылке.

— Крупную, говорите? Записки этого стоят?

— В каком-то смысле они вообще бесценны. Пален на склоне лет мучился своим цареубийством. Видимо, в записках он хотел облегчить душу подробным рассказом о заговоре и — главное — участием в нём англичан. Такая, что ли, исповедь. Клеймо цареубийцы с себя уже не смыть, но хотя бы частично снять моральную ответственность…

— Так почему же он их не опубликовал?

— А кто бы их напечатал? В России по сей день существует одна-единственная версия смерти Павла Первого, она же официальная: апоплексический удар. В ту пору ни одно российское издательство не осмелилось бы выпустить записки, эту версию опровергающие.

— Но ведь для общества никогда не было секретом, что Павла просто-напросто убили царедворцы, — возразил Морохин.

— Верно. Однако изустная молва одно, а документальное признание главы заговора — совсем другое. Главное же, в записках детально раскрыта подстрекательская роль посольства Великобритании, о чём в народе вообще практически не знают…

Морохин относился к людям, привыкшим думать ногами. Вот и сейчас он принялся гулять взад-вперёд по кабинету. Я искоса поглядывал на сотоварища. Ну когда же мне разрешат быть с ним полностью откровенным? Умолчание уже становилось просто нелепым. Ведь насчёт записок Палена я знал всё. В том числе то, для чего они нужны были Себрякову. Вернее тем, кто стоял за Себряковым… Знал — и молчал, связанный запретом.

— Ну, допустим, — произнёс Морохин, останавливаясь. — Себряков получил сенсационный исторический документ и решил его опубликовать. Зачем? Ради чего? Из научных соображений? Но за науку у нас, слава богу, ещё не убивают.

Прозвучало несколько забавно. Я покачал головой.

— За науку пока что нет. За политику — да.

— Да какая там политика? — огрызнулся Морохин. — Павла убили больше ста лет назад. Уже и кости цареубийц истлели. Эпоха давным-давно другая…

— Эпоха другая, а Великобритания с её интересами всё та же, — откликнулся я невозмутимо. — Значит, события вековой давности по-прежнему злободневны. Их можно экстраполировать на день сегодняшний.

Морохин опешил.

— Вы это в каком смысле? — спросил подозрительно. — Считаете, что англичане планируют в наше время устроить заговор против императора Николая?

Я только рассмеялся, — не без горечи.

— Зачем? Друзей не убивают. Его императорское величество законченный англоман.

Морохин рухнул на стул.

— Ну вот, дошли до высших сфер, — горько сказал он. — Нет, надо, надо передавать дело в Департамент. Я снова пойду к начальнику. Я его убедю… то есть убежду… то есть убежу…

— Не убедите. Он вам по этому поводу уже сказал всё. Так что выше голову, Дмитрий Петрович. — Я положил руку ему на плечо. — Дело придётся распутывать нам с вами. Планида такая. Поймаем убийцу, через него выйдем на организацию, а там видно будет — сферы или не сферы.