Книга Черная книга, страница 85 – Александр Домовец

Но, увы, не все это понимают. Скептиков в обществе хватает, хватает… И, как ни прискорбно, среди них затесался мой двоюродный дядя великий князь Александр Михайлович. Впрочем, он старше меня всего на два года, и небольшая разница в возрасте никогда не мешала нашей близкой дружбе. С детства и по сей день я для него просто Ники, а он для меня Сандро.

Дядя служит адмиралом, а также возглавляет императорский военно-воздушный флот. Море и небо — что ещё нужно человеку? Но вот поди ж ты, Сандро лезет в политику. Такой вывод я сделал из нашего странного разговора во время прогулки после недавней охоты в Гатчинском ремизе^[13].

— Тебя не беспокоит наша зависимость от Англии? — спросил он вдруг. — Экономическая, политическая?

— Ерунда, — сказал я с удивлением. — Нет никакой зависимости. С чего ты взял?

— С того, что Англия буквально втащила Россию в тройственный союз с ней и Францией. А он фактически направлен против Германии и Австро-Венгрии, да ещё Италии. И получается, что сейчас по воле англичан Европа раскололась на два лагеря. Знаешь, как это называется? Преддверием войны. И не надо быть большим стратегом, чтобы это понимать.

— А хоть бы и так, — ответил я. — До тех пор, пока Германия вооружает против нас Турцию, угроза войны есть, и немаленькая. Мы не можем в такой ситуации остаться без союзников.

Дядя буквально взвился.

— Ники! — воскликнул он. — Ты кого в союзники взял? Англию? Да бог с тобой. Более преданного врага у нас не было, нет и не будет. У них в природу заложено нас ненавидеть. Завидуют нашим просторам и богатствам, силы нашей боятся. Потому и гадят, где могут.

— Ну, это уже перебор…

— Разве? Тебе мало Крымской войны? А недавней? Или для тебя секрет, с чьей подачи и с чьей поддержкой японцы с нами кинулись воевать?

Я сорвал с придорожной клумбы хризантему и протянул ему.

— Возьми и успокойся, — сказал иронически. — Убедил. Завтра же уволю Извольского^[14] и вместо него назначу тебя. Раз уж ты такой записной политик.

— Уволить — это хорошо, давно пора, — согласился он, принимая цветок. — Большего англомана, чем Извольский, в правительстве нет. Между прочим, с тебя берёт пример.

— В каком смысле?

— В самом что ни на есть прямом. Кто согласился принять звание адмирала королевского флота Великобритании^[15]? Не ты ли? Британский король милостиво удостоил российского императора высоким чином. А император и не устоял…

— Да, чёрт бы тебя побрал! Это почётное звание, и не более того! Знак дружбы и союзничества! Принял и принял.

— Это после всех британских подлостей? Хороши друзья…

Вот тут я разозлился всерьёз.

— Заруби себе на носу, что в Российской империи есть лишь одно лицо, которое имеет право определять политику государства, — отчеканил надменно. — Другими словами — я. Если кто про это забыл, могу и напомнить. Но тогда пусть не обижается.

Впервые за десятилетия наших дружеских отношений я дяде угрожал. Косвенно, мягко, но угрожал. Но он этого не понял.

— Ты не видишь… или, скорее, не хочешь видеть… бесспорные факты, — настаивал он.

— Вот как? И чего же я не вижу?

— Англия навязывает нам союз, чтобы столкнуть лбом с Германией. Тесно ей с нами в этом мире, слишком сильные мы — и те, и другие. Пусть русские с немцами убивают друг друга, а британцы отсидятся на своих островах. Разве что пошлют на войну экспедиционный корпус.