Онлайн книга «Полонез»
|
— Уносите его! — хрипит Зых. Меня бесцеремонно хватают, словно куль с мукой, и выносят из кабинета. Тащат вниз по лестнице. Сзади ковыляет Зых, освещая дорогу высоко поднятым канделябром. В гудящей голове бьётся мысль: вот сейчас меня вынесут на улицу и запихнут в какую-нибудь карету… Но там поблизости и мой экипаж! Глядишь, ещё не всё потеряно… Каминский, Жак и кучер в придачу — это сила! На первом этаже меня несут непонятно куда, в противоположную сторону от парадного входа. С трудом вспоминаю, что на кухне есть и чёрный вход, ведущий во внутренний дворик. Впрочем, так или иначе выход с территории особняка лишь один — на Анжуйскую улицу. А там мои друзья. Однако надежда гаснет, не успев толком разгореться. Оказавшись во внутреннем дворике, Зых подходит к ограде и неожиданно открывает совершенно незаметную калитку. Затуманено удивляюсь тому, что, отработав полгода в особняке, я и понятия не имею о её существовании. Правда, во внутреннем дворике, используемом для хозяйственных нужд, я никогда и не бывал… Вот теперь совсем плохо. Каминский сотоварищи будет ждать меня долго, но, к сожалению, безуспешно. За калиткой, как и следовало ожидать, стоит экипаж. Запихивают меня, садятся сами. — Дёрнись только — искалечу, — свирепо обещает кто-то. Судя по голосу, это тот самый, кого я обидел ударом головы в живот. И понятно, что на его симпатию претендовать не могу… Сразу не убили, и на том спасибо. Значит, зачем-то я им ещё нужен. Карета неторопливо трогается. Один из подручных перетягивает Зыху голову носовым платком. Тот шипит, — больно же. Мне тоже. Но сильнее затылка болит душа при мысли, что дело провалено. Хотя, как сказал кто-то из мудрых, надежда умирает последней. И если я ещё жив, игра не кончена… Под утро Каминский и Жак — усталые, промёрзшие, обозлённые — выбрались из кареты размять ноги. Тот, кого они ждали, так и не появился. — Сгинул он там, что ли? — пробормотал Каминский. — А может, и сгинул, — сказал вдруг Жак. — Может, Цешковский свой кабинет заклял, и никто оттуда выйти не может, кроме как с позволения хозяина. Каминский только хмыкнул. — Ерунда! Он, конечно, сволочь первостатейная, но колдовать-то?.. — А самому и не надо. Нанял кого-нибудь, и всё. — Жак понизил голос. — Я у нас в Сите знаю одну старуху. Она тебе за десять франков что хочешь сделает. И приворожить может, и порчу навести, и место проклясть… Верно тебе говорю. У нас её все боятся. И с лёгким суеверным трепетом уставился на тёмный особняк, жуткий в своём безмолвии. На всякий случай перекрестился. — Ладно тебе, — утомлённо сказал Каминский, который и сам мог бы рассказать немало страшных историй, которых наслушался в поездках по глухим полесским деревушкам. — Ты лучше вот что… Обойди, пока суд да дело, особняк со всех сторон. Приглядись, прислушайся. Может, что увидишь или услышишь. Кивнув, Жак исчез в ночи. А когда минут через двадцать вернулся, было у него две новости. Во-первых, тщательно осмотрев заднюю ограду, он обнаружил малозаметную калитку. Земля рядом с ней, припорошенная вечерним снегом, была утоптана многочисленными следами, причём вели они к месту, где сохранились явно свежие отпечатки колёс экипажа. Во-вторых, Жак подкрался к парадной калитке и потихоньку заглянул за ограду. На его глазах из сторожки вышел охранник и стал прогуливаться… |