Книга Полонез, страница 126 – Александр Домовец

Зых не очень верил, но и не исключал, что шпион работает на французскую тайную полицию. И если так, он становится неприкасаемым. За смерть своего человека французы вполне могли наказать, тем более что отыграться на польском эмигранте — милое дело. Потому-то человек-сова решил выждать три дня. Либо французы к нему действительно нагрянут, и, значит, человека придётся вернуть. Либо шпион блефует, и тогда через три дня Убогий его кончит. А потом отрежет и предъявит голову… Конечно, можно было бы просто убить. Но Зых не хотел отказывать себе в удовольствии заглянуть в мутные, мёртвые глаза головы, лишённой туловища, и даже щедро заплатил Убогому за предстоящее удовольствие авансом.

А сегодня вечером предстояла встреча с Шекспиром. (Очень его смешило, что новый представитель Интеллидженс сервис носит знаменитую литературную фамилию.) Надо будет поставить англичанина в известность о том, что благодаря его, Зыха, усилиям опасность внутри Комитета ликвидирована. Пусть знает, что Зых работать умеет.

Но главное не в этом. Перед началом операции Шекспир решил лично встретиться с теми, от кого её успех зависел в решающей степени. Устроить своего рода смотр. Познакомиться, дополнительно проинструктировать… Ну что ж, за свои деньги имеет право. Люди оповещены и вечером явятся на общий сбор, который назначен в отдельном зале уютного ресторана «Маленькая жемчужина», что на бульваре Тампль. А уже через несколько дней — в путь. Он тоже выезжает в Галицию, чтобы оттуда вместе с Заливским перебраться в Царство Польское и уже на месте руководить восстанием.

При мысли об этом Зых ощутил приятное возбуждение. Он с удовольствием вспоминал время, когда вместе со своими «народными мстителями» наводил ужас на целый уезд. Сколько москалей собственноручно отправил на тот свет! А теперь масштаб совершенно другой. Под его командованием будет целая армия, пусть на первых порах и немногочисленная…

Думая об этом, Зых наконец заснул.

Проснуться пришлось раньше, чем хотел. В дверь квартиры кто-то стучал сильно и громко. По старой, ещё лесной привычке очнулся мгновенно. Сел в постели, настороженно соображая, кто бы это мог быть. Услышал вопрос Беаты («Кто там?»), разобрал и обрывок зычного ответа («…Именем Французского королевства!..»). Мгновением спустя скрипнула открытая Беатой дверь.

Так, значит, шпион не соврал, и французы действительно явились к нему, Зыху, чтобы выяснить судьбу своего агента? Будь он проклят… Похоже, удовольствие заглянуть в мёртвые глаза врага не сбудется. Удивляет, правда, быстрота, с которой полиция начала его искать…

В прихожей невнятно звучали чьи-то голоса. Зых уже был на ногах. Набросив поверх белья домашний халат, подошёл к порогу спальни. Распахнул дверь.

И со сдавленным воплем рухнул на пол, получив ошеломляющий удар ногой в пах.

Как истинное дитя парижского дна Жак с врагами не церемонится. Вот и сейчас вместо приветствия сильно пинает Зыха ниже пояса прямо с порога. И пока тот корчится на полу, быстро связывает ему руки припасённой верёвкой. Вместе с Каминским сажают хозяина дома на стул. Пан Войцех трогает меня за плечо.

— Прошу помнить — он мой, — говорит сквозь зубы.

— Подождите, пан Войцех, — отвечаю с досадой. — Давайте сначала сделаем дело, а уж потом разберёмся, чей.