Онлайн книга «Полонез»
|
Зых смотрит на меня безумным взглядом. — Мазур! — сдавленно произносит он. — Он самый, — подтверждаю я. — Болеслав Мазур. А ты кого ожидал увидеть? Леха, что ли? — Но ты же остался в подвале… — Ошибаешься. В подвале остался милый старичок Убогий. Просил передать привет с того света… Зых. Услышав своё настоящее имя, человек-сова дёргается, как от удара. — Где документы? — спрашиваю без обиняков. Зых молчит. Всё происходит так быстро, что он не успевает обдумать фатальную для него ситуацию. — Где документы? — повторяю вопрос. — И не вздумай отпираться. Сам же сказал, что безопасности ради перенёс их домой. Подняв голову и зло прищурившись, Зых смотрит мне в глаза. — Я пошутил, — говорит небрежно. — А ты, болван, и поверил. В Комитете они лежат, как и лежали. В смелости ему не откажешь и в наглости тоже. Мой друг Жак, обиженный за командира, одним ударом сбивает наглеца на пол вместе со стулом. Потом вопросительно смотрит на меня. Но прежде чем я успеваю что-либо сказать, за спиной звучит напряжённый голос: — Что здесь происходит? Что вы делаете с паном Цешковским? Это Беата, которая, естественно, ничего не понимает. Придётся ей кое-что объяснить. — Здесь нет никакого Цешковского, — говорю для начала. — Есть преступник и убийца Зых, у которого руки по локоть в крови. Я и сам только чудом не погиб в подземной тюрьме, куда он меня бросил несколько часов назад… Подробности опускаю — не до них, но и сказанного довольно, чтобы прекрасные глаза пани Беаты широко раскрылись. — Где-то в доме он спрятал документы, которые я ищу, — продолжаю быстро. — С их помощью удастся предотвратить новое восстание в Царстве Польском. Уцелеют сотни, а может, и тысячи человек. Сколько можно лить польскую и русскую кровь? А Зых ответит за всё. — И, не давая Беате задать новый вопрос, добавляю мягко: — Прошу мне верить, пани. Вам лучше уйти в свою комнату. Не надо вам тут быть. Беата колеблется, переводя взгляд с меня на Зыха, с Каминского на Жака. Потом поворачивается и уходит. На пороге её окликает Зых. — Постойте, Беата! — кричит он с пола. — Неужели вы допустите, чтобы эти бандиты во главе с французским шпионом Мазуром расправились со мной? Сделайте что-нибудь! Бегите за полицией! При всей смелости он сознаёт, что жизнь висит на волоске, и цепляется за соломинку. Но Беата молча покидает спальню. И если я правильно понимаю взгляд, которым она одаривает Зыха, в нём жалости нет. Есть жгучее презрение. — А теперь будем искать документы, — говорю сотоварищам. — Не мог он оставить их в Комитете, если знал от Агнешки, что я за ними охочусь. Не в землю же он их закопал… — Не надо искать, — говорит пан Войцех вдруг. — Заметил я, что он всё время косился на бельевой комод. Давайте посмотрим там. — Точно, — поддерживает Жак. — Я тоже заметил. Кидаюсь к комоду. В нём три выдвижных ящика, набитых постельным и нижним бельём. Выкидываю всё это добро на пол и… ничего. Нет там бумаг. Краем глаза с отвращением вижу злорадную улыбку на лице Зыха. Каминский чешет в затылке. — Ошибся, значит, — говорит со вздохом. — Ну, тогда давайте перероем всё подряд. А начнём с кровати. Может, он их под периной спрятал… В голову неожиданно приходит мысль. — Подождите-ка, — перебиваю пана Войцеха и снова склоняюсь к комоду. |