Книга Полонез, страница 49 – Александр Домовец

— А вы не бойтесь, — посоветовал король, тяжело поднимаясь и оправляя мундир. — В крайнем случае, стравим Англию с Россией. Пусть между собой разбираются, кто там готовит восстание и за чей счёт…

Поклонившись, министры направились к двери.

— Постойте-ка! — окликнул король. (Де Бройль и Тьер дружно обернулись.) — Мы всё обсудили, но мне кое-что по-прежнему неясно.

— Что именно, сир? — с готовностью спросил Тьер.

Король неторопливо приблизился к министрам, застывшим в почтительных позах.

— Аноним, — напомнил он. — Кто бы это мог быть?

Переглянувшись с Тьером, де Бройль развёл руками.

— Тут можно лишь гадать, сир. Но, судя по комбинации с английским дипломатом и Лелевелем, человек это ловкий, умный и решительный. Ясно и то, что в данной ситуации он играет на нашей стороне.

— По принципу «Враг твоего врага — твой друг»?

— Примерно так, сир. И не сочтите за вздор, но, может быть, он нам ещё пригодится…

Сегодняшнее заседание малого совета прервано самым неожиданным образом. В кабинет председателя буквально врывается публицист Кремповецкий, сжимая в руке газету. Приглядевшись, вижу, что это выпуск «Фигаро». Похоже, в этом городе все предпочитают «Фигаро».

— Читали, пан Лелевель? — выпаливает с порога публицист. Голос его дрожит, — то ли от волнения, то ли от ярости.

— Что именно я должен читать? — холодно спрашивает Лелевель, шокированный бесцеремонным появлением Кремповецкого.

Вместо ответа тот бросает на председательский стол газету и тычет пальцем в статью, обведённую карандашом. Я даже догадываюсь, о какой статье идёт речь. Все прочие пока что нет.

С интересом наблюдаю за реакцией Лелевеля. Она выше всяких похвал. Своим спокойствием председатель может соперничать с египетской мумией. Вот разве что по мере чтения слегка сдвигаются брови.

— Благодарю вас, пан Тадеуш, — бесстрастно говорит наконец Лелевель, возвращая газету. — У вас всё?

— То есть как это всё? — вопит, наливаясь апоплексическим багрянцем, публицист, шокированный реакцией председателя (вернее, отсутствием какой-либо реакции). — А вы ничего не хотите сказать по этому поводу, пан Лелевель? Мне, нам, всему сообществу?

— Что же я должен сказать? — холодно уточняет Лелевель.

— Ну, хотя бы — правда это или нет? Верно ли, что вы поддерживаете отношения с английским посольством и получаете от них деньги?

— Ложь, — не моргнув глазом отвечает Лелевель. (Я почти восхищён. Вот так бесстыдно врать ближайшим соратникам… Истинный политик.) — Прошу извинить, пан Тадеуш, но вынужден просить вас покинуть кабинет. Мы обсуждаем конфиденциальные дела.

Но Кремповецкий уже, что называется, закусил удила.

— Какие-такие дела? — кричит он, швыряя газету на пол. — Что ещё за тайны мадридского двора? Совещаетесь, как лучше потратить английские денежки? Не воображайте, что я вам поверил на слово, пан Лелевель! Я потребую провести собрание общины и назначить комиссию для расследования этого возмутительного случая! — Окинув взглядом немногочисленных участников совещания, взрывается с новой силой: — Кстати! А почему при обсуждении конфиденциальных дел (следует иронический полупоклон в адрес председателя) отсутствуют почти все члены Комитета? Что это за узкая группа лично преданных председателю персон? Пахнет самоуправством, пан Лелевель! Окружили себя новоявленными янычарами…