Онлайн книга «Месть Альбиона»
|
— Больно? — спросил Сергей, указывая на кровоподтёк, расплывшийся в месте пропущенного удара. Даже колет с наконечником не уберегли. С душой бил. — Терпимо… А знаете, что? Наш поединок надо отметить. Вы как? — Не возбраняется, — охотно согласился Сергей, с отъездом Насти живший уж очень монотонно (посольство — дом, дом — посольство). — Как у нас говорят, выпить мировую. — Мировую? Ну нет. Мы же с вами не воевали. Спортивный бой, и только. Просто выпить! Сергей подкрутил усы полузабытым гусарским жестом. — Тоже неплохо… А где? — Есть одно чудное местечко, — сообщил Фитч, застёгивая пуговицы жилета. — Небольшой, чисто богемный ресторан. Собираются художники, актёры и поэты со своими женщинами. Вино и стихи рекой, дым коромыслом… Я его случайно открыл год назад и с тех пор время от времени наведываюсь. Нечто подобное можно встретить разве что в Париже, — добавил он, надевая пиджак. — А Париж я люблю, где ещё можно так повеселиться… Поедем на вашем экипаже, ладно? Фитч не обманул: заведение оказалось чисто богемным. Публика была пёстрая и, судя по виду, небогатая. Мужчины в помятых костюмах и несвежих рубашках пили дешёвое вино. Под стать были и женщины, — потрёпанные жизнью, в цветастых, сильно декольтированных платьях, с вульгарно раскрашенными лицами. Под низкими сводами ресторана висел табачный дым и зычный разноголосый шум. В углу, на низком подиуме, негромко наигрывал оркестр, состоящий из пианино, гитары и почему-то виолончели. В общем, не ресторан, а в лучшем случае третьесортный кабачок. Какого чёрта Фитч его сюда притащил? Они же тут, как белые вороны… Не зря говорят, что английские аристократы отличаются грубыми нравами и грешат извращениями. Сели за свободный столик в углу. — Здесь много интересного, — сказал Фитч, потирая руки. — Что именно? — А всё. Видите прелестную леди с подбитым глазом? Обычно, подвыпив, она забирается на стол и отплясывает канкан, задрав подол. Очень пикантное зрелище… Вон тот небритый джентльмен, прежде чем упасть лицом в тарелку, обязательно декламирует собственные стихи, а потом рыдает и кричит, что все вокруг… как это… сволотши, потому что никто не слушает. Но забавнее всех вон тот, замотанный в клетчатый плед. — Чем забавен-то? — После третьей бутылки ко всем пристаёт и кричит, что в нём умер величайший Гамлет. Как только начинает завывать «Быть или не быть, — вот в чём вопрос», так сразу получает от кого-нибудь по морде. — За что? — За дурное исполнение. Сергей подозрительно посмотрел на англичанина: шутит, что ли? Подошедший официант заменил грязноватую скатерть, принёс бутылку коньяку и нарезку, — лимон, сыр, фрукты. Сергей уже заметил, что в этом заведении не едят, а закусывают. Сейчас бы какой-нибудь расстегай или котлету, а лучше — две… Неожиданно за соседним столиком зазвучали громкие голоса. Сидела там пара не первой молодости, — что мужчина, что женщина. Они грубо переругивались, и волей-неволей Сергей слышал содержание разговора. Мужчина упрекал женщину, что та, изменщица, спит с антрепренёром. Женщина визгливо отвечала, что только благодаря ей, изменщице, антрепренёр ещё не вышиб его из театра. «Тебе, может, ещё и в ножки за это поклониться?» — «А и поклонись! Ну, какой из тебя трагик? Был трагик, да весь вышел! Не просыхаешь ведь…» Мужчина грубо схватил её за руку. «Ах ты, тварь неблагодарная! — взвыл он с профессиональными модуляциями в голосе. — А кто тебя когда-то на улице подобрал? Кто приобщил к искусству, кто открыл дверь в храм Мельпомены?» Раздался звук оплеухи, женский вскрик, а следом и рыдание. |