Книга Месть Альбиона, страница 39 – Александр Домовец

— Зато кулаки размяли.

— Ну, так поехали ко мне.

— В посольство, что ли?

— Зачем? Я снимаю квартиру в городе. Хороший коньяк, закуску и спокойную обстановку обещаю.

— Тогда поехали, — решительно сказал Сергей. Вот, похоже, и наступил момент, о котором предупреждал Ефимов. Фитч хочет познакомиться поближе и явно неспроста.

Англичанин повернулся к кучеру.

— Скажи, любезный, ты Крюков канал знаешь?

— Как не знать, — откликнулся кучер Сергея с мягкой фамилией Творожков.

— Нам туда. А дом покажу.

Как говорят англичане, «мой дом — моя крепость». Крепость у Фитча оказалась уютной, просторной и хорошо меблированной. Небольшой стол с бутылками и закусками придвинули поближе к разожжённому камину, что холодным сырым вечером в конце марта было нелишне и даже приятно.

Пока Фитч возился на кухне, готовя угощение, Сергей, с разрешения хозяина, прошёлся по комнатам, осмотрелся. Небедно устроился дипломат Её Величества. Ковры на полу и стенах, солидные стеллажи, доверху набитые книгами, массивные кресла в гостиной и монументальный письменный стол в кабинете. На взгляд художника, обстановка отличалась вкусом, интерьер был выдержан в тёплых коричневатых тонах, под стать и обои.

Покончив с одной бутылкой, приступили к другой. Прошедший день с его сообща прожитыми событиями дал богатую пищу для разговора. Мало-помалу беседа становилась доверительной и даже в какой-то мере интимной. Вспомнили про портрет девушки.

— Наверно, нелегко рисовать мисс Элен? — предположил Фитч, жуя ломтик лимона.

— Всех людей рисовать трудно, — искренне ответил Сергей. — Для меня черты лица или форма фигуры дело второе. Главное, — перенести взгляд, выражение глаз. В них душа отражается. Нет души, — нет портрета.

— Да, но я о другом. День за днём рисовать красивую женщину… Влюбиться не боитесь? — И Фитч хихикнул.

Сергей только отмахнулся.

— Не боюсь, не укусит же. Хотя в чём-то вы правы, Эдвард. Надо любить, кого рисуешь, иначе лучше и не браться. Равнодушный художник — это так, подмастерье. Цена его работе медный грош.

— Браво, Сергей! Платоническая влюблённость в художественный объект — это идеальный вариант. И кровь горячит, и перед женой не надо оправдываться. А вы, сдаётся мне, верный муж.

— Вернее не бывает…

— Ещё раз браво! Вы, русские, умеете любить. Не то, что мы, англичане. У нас брак по любви — большая редкость… По крайней мере в высшем обществе, да и в среднем тоже. Расчёт, всюду расчёт…

Фитч о чём-то коротко задумался. Потом тряхнул головой и улыбнулся.

— Мы с вами сегодня дрались лицом к лицу, — сказал он, слегка понизив голос. — А потом тоже дрались, уже спиной к спине. Как вы думаете, дают ли две общие драки за день право на доверие?

С этими словами он занёс руку над бутылкой.

— Ещё как дают, — решительно ответил Сергей, подставляя рюмку. — Тем более, что во втором случае вы меня спасли. А то лежать бы мне с разбитой головой.

— Ну, так послушайте… Хочу просить вас об одолжении. Вряд ли обременительном для вас, но для меня важном.

— Говорите, Эдвард, я ваш должник. Всё, что могу… Нужны деньги?

— О нет, мой друг! С этим у меня всё неплохо. Отец оставил хорошее наследство… Хотя вы в чём-то правы: просьба моя связана с деньгами.

Наклонившись к Сергею, Фитч негромко сказал:

— Видите ли, мне надо уплатить долг чести…