Онлайн книга «Месть Альбиона»
|
Летопись многовековой британской войны против России — тайной и явной, — писана кровью и продиктована ненавистью. Чем выше русское могущество, тем сильнее ненависть, пришпоренная страхом. Успешное продвижение наших войск в Среднюю Азию, начатое при Александре Втором и продолженное Александром Третьим, вызвало в Лондоне затяжной приступ истерии. Это же прямая дорога на Афганистан! А из Афганистана открывается столбовой путь в Индию — богатейшую колонию, жемчужину британской короны. И Британия закрутила очередной раунд игры без правил против страны, которая якобы покушается на колониальное достояние англосаксов… Тут Сергей не выдержал, — перебил: — Извиняюсь, Константин Петрович… В прошлом же году подписали специальное соглашение. Разграничили сферы влияния в Персии и Афганистане. Чего им ещё? — Это мера временная, — задумчиво сказал Победоносцев, расхаживая по комнате. — Англичане и сами не привыкли исполнять договоры, и других в том же подозревают. Россию они боятся до судорог. С воцарением государя страна резко изменилась. Никаких союзов и союзников, никаких войн за чужого дядю, никаких умалений российских интересов. Мы делаем то, что надобно нам, и никому больше. Вы же видите, — Россия поднимается. Растут заводы, строится флот, прокладываем железные дороги. Урожаи такие, что хлеб за границу везём. Рубль обеспечен золотом, — многие ли страны могут таким похвастать? Всё это делается волей императора. Всё держится на нём. — Воистину. Я даже боюсь подумать, что ждёт страну, если государя вдруг не станет, — добавил Черевин. Художник поразился, — такая горечь прозвучала вдруг в негромких словах старого рубаки. — Да полно вам, Пётр Александрович, — с деланой бодростью откликнулся он. — С чего такой страх? Государь не стар и полон сил. Вон, во время крушения поезда крышу вагонную на себе вынес. Не всякий Геркулес такое совершит. — А крыша сама на императора рухнула? Или ей помог кто? — язвительно осведомился генерал. — В любом преступлении ищи, кому выгодно, — твёрдо сказал Победоносцев. — Кому мешает государь? Внутренним врагам? Но революционное подполье сейчас фактически ликвидировано. Врагам внешним? Да, их много. С избытком даже. Но есть лишь один враг, — вечный, который не просто мечтает, чтобы императора не стало, а в состоянии ускорить его уход. Хватит на это и ненависти, и решимости, и возможностей. Вот как с императором Павлом когда-то… Не удалось возле Борок, так что ж? Застрахованы ли мы от новых покушений? В голове Сергея, далёкого от политики, мысли устроили взволнованный перепляс. Не ждал он такого разговора, совсем не ждал… В словах обер-прокурора была несомненная логика, но и только. А чтобы строить такие предположения, нужно нечто большее. — Всё убедительно, Константин Петрович, — медленно сказал художник. — Готов с вами согласиться, но… как бы это сказать… Покушение на цареубийство — штука страшная. Англичане там или не англичане, но, чтобы обвинять в таком, нужны твёрдые улики. А их, как я понимаю, нет. — Так ты нам их и добудешь, — почти весело сказал вдруг Черевин. — А с чего бы это, по-твоему, мы с Константином Петровичем сватаем тебя в аглицкое посольство писать портрет… как там её… мисс Элен? Езжай, работай, приглядывайся, стань своим. А там, глядишь, и улики найдутся. Тебе иголку в стоге сена искать не впервой. В Гатчине тогда справился, а посольство всё ж не город, — поменьше будет… |