Онлайн книга «Месть Альбиона»
|
«Элен… Как она там сейчас? Что с ней?» — мелькнуло в голове. — Знаю, всё знаю. Пётр Александрович подробнейшим образом доложил. Выходит, ради меня ты снова голову в самое пекло сунул? — Ну, не такое уж пекло, государь… — Хочешь сказать, что в Гатчине было похлеще? Не соглашусь. И там, и здесь рисковал жизнью. Я таких вещей не забываю. С англичанами отдельно разберёмся, а вот ты… Как тебя вознаградить? Сергей поднялся и, словно в прежние гусарские времена, вытянулся в струнку. — Ваше разрешение написать портрет для меня лучшая награда, государь. О большем не мечтаю, — сказал с волнением. — Напишешь меня, напишешь… Завтра придём в шхеры[5], устроимся, да и приступай. Я ловлю лососей, ты рисуешь. Все при деле. — Александр хмыкнул. — Какие-то наброски можно сделать и на яхте. Плавать будем две недели. Если чего-то не успеешь, закончим в Гатчине. А портрет я, само собой, у тебя потом выкуплю. Сергей поклонился. Про себя он твёрдо решил, что за будущую работу не возьмёт с императора ни копейки. Победоносцев, кашлянув, бросил взгляд на Черевина. Тот слегка кивнул и встал. — Не смеем далее отвлекать вас, Ваше Величество, — отчеканил он. — Разрешите удалиться? Александр с улыбкой махнул рукой: дозволяю, мол. Из императорской рубки Сергей выходил, испытывая противоречивые чувства. Милость самодержца, что скрывать, наполнила его радостью. Не терпелось взяться за кисть и создать портрет… нет, не императора, — человека. Но человека, огромного своей статью, делами и помыслами. Есть ли более увлекательная работа для художника? В то же время Сергей с глубокой грустью вдруг осознал простую истину: ничто не вечно, не вечен и гигант Александр. Болезни и время не щадят никого, будь ты хоть трижды самодержец. Оставалось лишь надеяться, что судьба и Бог продлят его дни, — на радость близким и во благо России. Между тем разыгрался ветер. Морская гладь вздыбилась серо-зелёными волнами, и палубу стало заметно качать. Придворные уже почти все разошлись по салонам и каютам. — Пойду я к себе, Пётр Александрович, — сказал Сергей, когда они спустились на свою палубу. — Вещи разложу и, может, посплю часок-другой до ужина. — Да ты никак морской болезнью страдаешь? — ухмыльнулся генерал. — А вы нет? — Я — нет. Я, брат, при первых признаках принимаю стопку, а лучше две. И как рукой… Недослушав, Сергей неожиданно нырнул за спину Черевина. — Ты чего? — удивился генерал, оглядываясь на Белозёрова. — Стойте спокойно, как ни в чём не бывало, — невежливо прошипел Сергей, осторожно выглядывая из-за плеча с погоном. Мимо них, поправляя фуражку, прошёл морской офицер. Направился к лестнице, ведущей на нижнюю палубу и в служебные помещения. На «Державе» Сергей был впервые, но этого офицера всё-таки узнал. Гладковыбритое продолговатое лицо с усами, застывшее выражение черт, тусклые рыбьи глаза… И — бородавка. Крупная бородавка на левой щеке… В общем, только что рядом прошёл купец Коровин. Тот самый, которому Сергей недавно передал от Фитча три тысячи рублей, — якобы долг чести. Какого чёрта этот лже-купец, связанный с британским резидентом, делает на царской яхте? Да ещё в офицерской форме? Генерал-адмирал, великий князь Алексей Александрович, ведавший всеми морскими делами России, был достаточно умён, чтобы флотоводцем себя не считать. Говоря откровенно, морскую службу он не любил, предпочитая иные, более приятные занятия, связанные с гастрономией, вином и женщинами. Однако в случаях, когда в море выходил августейший брат, скрепя сердце сопровождал его согласно протоколу. При этом, разумеется, непосредственное управление яхтой, которую выбрал для путешествия император, осуществлял старший офицер судна. В случае «Державы» это был капитан первого ранга Лисовский. |