Книга «Орлы Наполеона», страница 108 – Александр Домовец

— Бежим! — прохрипел умоляюще. — Или убей тут же. Это же бесовщина! Я больше не могу, не могу…

Сергей и сам уже чувствовал, что теряет рассудок.

— Ладно! — крикнул сквозь душераздирающий вой. — Мы сейчас уйдём. Но в гостинице ты мне расскажешь всё. Всё, ты понял? Или я привяжу тебя к дереву и уйду один. А ты подыхай тут…

Марешаль закивал головой. Сергей поднял его на ноги.

— И смотри мне, — добавил с угрозой. — Если передумаешь или начнёшь юлить, пригоню пинками обратно. Но уже не на берег, а в сам замок. Заодно и посмотришь там, что к чему…

— Хорошо, только быстрее! Ради бога быстрее…

В салоне графини Строгановой художник Белозёров всегда был желанным гостем, а после назначения президентом императорской академии стал ещё желаннее.

Впрочем, дело не в должности. Сергей Васильевич главным образом был уважаем в свете за талант, безупречную репутацию и высокие человеческие качества. Особое умиление женщин вызывала общеизвестная преданность статного синеглазого красавца своей жене. Правда, некоторые великосветские дамы такую верность втайне считали чрезмерной. Кому что…

Вечером тридцать первого мая в просторной гостиной графского особняка было оживлённо. Собрались человек двадцать пять, не меньше. Трепещущие веерами дамы блистали красотой и нарядами, а кто-то — постарше только нарядами. Мужчины в сюртуках и визитках напоминали важных птиц с чёрным оперением, кое оживлялось белоснежными рубашками, схваченными у шеи галстуками-бабочками. Старый приятель Белозёрова Стецкий, служивший начальником департамента в министерстве финансов, приехал в форменном вицмундире и теперь приветливо махал Белозёрову с другого конца гостиной.

Хозяйка салона встретила Сергея радушной улыбкой.

— Как мило, Сергей Васильевич, что вы приехали к нам, — сказала она, одаривая художника не лишённым кокетства взглядом выразительных серых глаз. Молодость графини уже миновала, однако благодаря изяществу и природному очарованию женщина всё ещё могла кружить мужские головы и, по слухам, в этом удовольствии себе не отказывала, — к неудовольствию мужа.

— Вы же знаете, Наталья Михайловна, бывать у вас для меня и честь, и удовольствие, — откликнулся Белозёров, целуя красивую руку, украшенную бриллиантовым перстнем.

— Мы вас ждали! Я всех предупредила, что сегодня вы главный гость.

— Вот как? Но почему?

— Какой вы, право, скромник… Ваша поездка во Францию всех интересует. Сегодня вы нам про неё расскажете. Хорошо?

"Смотря что", — подумал Сергей, кланяясь.

В памяти сами собой встали недавние картины и лица. Вот бедняжка Жанна, бесчувственно распростёртая на полу. Вот залитый кровью Лавилье, чья грудь разворочена пулями жандарма. Вот негодяй Марешаль, ополоумевший от невыносимого ужаса и на коленях умоляющий бежать от страшного замка…

Графиня Строганова с удивлением увидела, как шрам на щеке Сергея неожиданно побелел.

…Впихнув связанного Марешаля в номер и сдав с рук на руки кряхтящему, с туго перетянутым боком Долгову, Сергей кинулся к Жанне. Девушка лежала на спине с широко раскрытыми глазами. В уголке рта запеклась кровь. Схватил за руку и отпустил — холодна была та рука. Прижался ухом к груди. Тишина…

— Как же так?! — отчаянно закричал Сергей, хватаясь за голову.

Ведь понимал же, понимал, что иного исхода нет. С какой чудовищной силой швырнул горбунью на пол проклятый трактирщик, гореть ему в аду… При виде бездыханного, сломанного тела сердце, запнувшись, пропустило удар. Стало невыносимо больно, и пусто стало. Сел на пол рядом. Взял остывшую ладонь и пристально посмотрел на мёртвую Жанну, запоминая каждую чёрточку потускневшего в смерти, но по-прежнему милого лица.