Книга «Орлы Наполеона», страница 67 – Александр Домовец

Первым побуждением было развернуться и уйти. Не очень-то хотелось пить вино в компании с почти незнакомым и малоприятным человеком, да ещё ночью. Затем, однако, Сергей счёл это невежливым и решил остаться.

— Доброй ночи, мсье, — как мог приветливо сказал он.

Лавилье окинул его равнодушным взглядом.

— Приветствую, — откликнулся с некоторым трудом. Выпитое вино давало знать. — Похоже, и вам не спится, а?

— Увы…

— Ну, так присоединяйтесь, — великодушно предложил Лавилье и сделал широкий жест. — Лучшее лекарство от бессонницы у хозяина вон в том шкафчике. И на мою долю захватите. Лучше красного.

— Да как-то неудобно…

— Ерунда. Завтра заплатим, и всё.

В указанном шкафчике Сергей нашёл целую дюжину бутылок и взял две. Красное вино передал визави, а себе налил стакан белого. Чокнулись молча. Сергей отхлебнул, Лавилье опрокинул стакан залпом. Заев ветчиной, пододвинул тарелку Сергею.

— Угощайтесь. Хозяин наш, конечно, мошенник, но вино и копчёности у него хорошие.

— А почему мошенник? — поинтересовался Сергей, с удовольствием вгрызаясь в сочное, с прожилками сала мясо.

Хихикнув, Лавилье махнул рукой.

— А вот придёт время платить по счёту, так и сами поймёте… Я, молодой человек, тут уже две недели живу и мсье Арно знаю как облупленного.

— Да неужто?

— Верно вам говорю.

С этими словами Лавилье налил очередной стакан. Сергею стало забавно.

— А коли так, скажите-ка, что за портрет висит у нашего хозяина в общем зале? Какой-то лихой вояка в усах и бакенбардах… Всё хочу спросить, да случая не было.

— Тоже мне загадка, — хмыкнул собеседник. Выпил стакан залпом. Отдышался. — Дед его висит. Служил у Наполеона пехотным капитаном и погиб при Ватерлоо. Хозяин уверяет, что геройски. Врёт, наверно, поди проверь… Да ну его к чёрту вместе с дедушкой. — С этими словами Лавилье, навалившись грудью на стол, неожиданно перегнулся к Сергею. — Вы мне лучше скажите…

— Что?

— А вот что… Жена рассказала, что вы утром похвалили её рисунки.

— Было такое, — подтвердил Сергей, озадаченный резкой сменой темы.

Лавилье насмешливо посмотрел на художника.

— Что, действительно хороши?

— Несомненно.

Сергей коротко пояснил своё мнение и закончил тем, что мадам Лавилье — человек способный и надо бы ей заниматься живописью всерьёз.

— Ещё чего, — отрезал супруг и даже замотал головой. — Парижские художницы, мсье, — отпетые шлюхи. Вино, мужчины, свободная любовь и всё такое… Моя вот дома сидит и то, при мне живом, налево смотреть ухитряется. Ей только и осталось, что в художницы, на Монмартр.

Засопел яростно.

— Ваши семейные дела меня не касаются, — холодно сказал Сергей, неприятно удивлённый взрывом непрошенного откровения. — Вы хотели знать моё мнение о рисунках супруги, я его высказал. И всё.

— Всё ли? — свирепо переспросил Лавилье и привстал. — Я, по-вашему, слепой? Не замечаю, как она вам глазки строит? А вы, стало быть, в ответ, её рисунки нахваливаете… Не странное ли совпадение, мсье художник?

Теперь встал и Сергей. С отвращением посмотрел на собеседника.

— Вы пьяны, и только это немного извиняет бред, который вы несёте, — сказал жёстко. — Зарубите на носу: ваша жена меня не интересует.

— Врёте! Красивая женщина всегда интересует мужчину, если только он не евнух, — пробубнил Лавилье. — Особенно когда её муж стар и слаб. (Сергей вспомнил Марешаля, ночной визит женщины в его номер, и про себя вынужден был отчасти согласиться.)