Книга «Орлы Наполеона», страница 68 – Александр Домовец

Но, к вашему сведению, я всегда готов постоять за свою честь, — добавил угрожающе.

С этими словами он сделал неловкое движение, и тяжёлый стул шумно полетел на пол.

— Идите-ка лучше спать, — неприязненно заметил Сергей. — И успокойтесь, ради бога. Я на вашу честь не покушаюсь.

"А за других не ответчик", — добавил мысленно.

Кажется, маленькое происшествие Лавилье слегка отрезвило. Покачнувшись и схватившись за край столешницы, он молвил заплетающимся языком:

— Не обижайтесь, мсье. Возможно, я перебрал и наговорил лишнего. Но, понимаете, всё одно к одному: бедность, возраст, болезни. А тут ещё жена хвостом крутит. Вот чувствую, что крутит…

В голосе его звучало слезливое ожесточение.

— Насчёт болезней и бедности сочувствую. Возраст какой есть, такой и есть. А с женой разбирайтесь сами, — отрезал Сергей, поворачиваясь к собеседнику спиной.

Вышел. Не видел, конечно, какой издевательской гримасой проводил его Лавилье. А если бы вдруг обернулся, то непременно подивился бы лёгкости, с какой старый пьяница наклонился и одним движением поднял тяжёлый стул…

Жандарм Пифо, оставленный в Сен-Робере разбираться с убийством Звездилова, должен был вернуться домой, в Ла-Рош, вечером следующего дня. Однако не вернулся.

Прождав до утра, встревоженная жена оставила детей на соседку и побежала в участок. Атаковала сержанта Мартена вопросом, где муж? Раздосадованный Мартен, и сам ожидавший Пифо с докладом, сел на лошадь и поехал в Сен-Робер.

Родственники Пифо, у которых он остановился, сообщили, что жандарм у них переночевал, утром простился и уже не вернулся. Расспросы сельчан показали, что Пифо весь день ходил по деревне, разговаривал с людьми, пообедал в местном кабачке… В последний раз его заметили на улице недалеко от мэрии часа в четыре пополудни. А больше, как ни старался выяснить Мартен, жандарма никто не видел.

Исчез Пифо. Среди бела дня, в родной деревне, можно сказать, на глазах односельчан, — пропал, как и не было.

Внимательно выслушав Ефимова и задав уточняющие вопросы, Победоносцев коротко задумался. Затем, склонив голову набок (и ставши похожим на старого мудрого ворона), решительно каркнул:

— Нет.

Черевин, третий участник разговора, мрачно кивнул, подтверждая своё согласие с позицией обер-прокурора Святейшего синода. И хотя Ефимов такой реакции, в общем-то, ждал, от категорической реплики Победоносцева повеяло вдруг таким холодом, что стало не по себе.

Встретиться предложил Ефимов.

Все последние недели генерал занимался договором между Россией и Францией. Документ был обоюдно уже почти согласован, не за горами и подписание, но вот поди ж ты, — чем дальше, тем больше возникало проблем с обеспечением секретности. На ней, как известно, категорически настаивал император.

А между тем ничего не знающая наверняка германская разведка словно осатанела. По всей информации, её агенты удесятерили усилия, пытаясь найти какие-то сведения о будущем договоре — хоть пылинку, хоть крупиночку. Только что в окна Министерства иностранных дел по ночам не лазили… Уж лучше бы лазили. Поймать за шиворот на месте преступления всяко легче, нежели контролировать совокупность работ по подготовке документа и парировать попытки противника проникнуть в тайны франко-русских соглашений.