Онлайн книга ««Орлы Наполеона»»
|
В просторной приёмной уже томился Роман Прокофьевич Звездилов — приятный мужчина лет сорока. В руках портфель, бородатый лик благообразен. Живописец. То есть живописцем себя считал он. Сергей думал иначе. За столом сидел Фалалеев. Его круглая физиономия с упитанными, чуть обвисшими щёчками лучилась виною: мол, и рад бы не пустить, да ведь сам велел никому не отказывать в приёме. Сдержанно поздоровавшись, Сергей пригласил Звездилова в кабинет и мимолётно пожалел, что нет возможности поставить у входа в приёмную пару солдат с ружьями… И чтобы штыки были примкнуты… и чтобы фильтровали посетителей, отделяя чистых от нечистых… В кабинете Звездилов нервно сел на предложенный стул и сразу достал из портфеля сложенную бумагу. — Вот, Сергей Васильевич, извольте ознакомиться. — Что это? — спросил Сергей. — Отзыв околоточного надзирателя из города Выборга. — Что за отзыв? — На выставку мою. У меня там выставка прошла, с большим успехом. Сорок пять работ, отборные, одна к одной… Да там всё написано. Сергей машинально просмотрел бумагу. Околоточный надзиратель Вилюйский благодарил художника Звездилова за доставленное зрительское удовольствие, хвалил за патриотическое содержание картин и выражал надежду, что талант мастера кисти найдёт признание не только в Выборге, но и в столице. — Ну, допустим, — сказал Сергей, возвращая отзыв. — И что же? — Ну, как что? вскинулся Звездилов. — Пора бы мне уж и в академии выставиться. Право слово, пора. А то что ж, — всё по разным околоткам со своими картинами скитаюсь, как Вечный Жид, прости господи. Нехорошо. У меня и пейзажики на загляденье, и родные просторы отражены, и бурёнки крестьянские на картинах доятся. И библейские сюжетцы есть… — Да что вы? — сказал Сергей, не знавший, что сказать. — Вот ей-богу! А второго дня натюрмортец сообразил. Глухарь подстреленный, подлец, вышел, как живой! Того и гляди, — крыльями захлопает и с полотна улетит! — М-да… — И отзывы хорошие с выставок есть. А вы всё отказываете да отказываете. Исподлобья посмотрел на Сергея — с обидой и с надеждой. Ну, что тут поделаешь? Есть люди, которых проще убить, чем втолковать, что они бездарны. — Ничем не могу помочь, Роман Прокофьевич, — произнёс Сергей со вздохом. — Отзывы, конечно, дело хорошее, и бурёнки тоже. Но в академии выставляются исключительно художники высокопрофессиональные и талантливые. Мастера, понимаете? Звездилов раздул ноздри и встопорщил бороду. Осведомился вкрадчиво: — А мне, стало быть, в мастерстве и даровании вы отказываете? "Да не я! Природа отказала!" — внутренне заорал Белозёров. — Увы, — решительно произнёс он вслух. — В прошлом году я по вашему настоянию собрал целый консилиум, припоминаете? Все художники-консультанты единодушно постановили, что полотна ваши слабы, и уровень их сугубо любительский. Топорный мазок, искажённые пропорции, неестественный колорит. Со своей стороны, я с такой оценкой согласен. И давайте на этом закончим, Роман Прокофьевич. Не мучьте ни себя, ни меня. Но оказалось, что Звездилов помучиться ещё готов. А заодно не пощадить и Белозёрова. Не успел Сергей глазом моргнуть, как бледный живописец соскользнул со стула прямо на колени и проворно пополз вокруг стола, держа курс на хозяина кабинета. — Да вы рехнулись! Встаньте немедленно! — крикнул Сергей, вскакивая на ноги. |