Онлайн книга ««Орлы Наполеона»»
|
Сбросив движением плеча кофту, наклонилась к онемевшему Белозёрову. (На Сергея пахнуло молодой чистой кожей.) Взяла его руку. Прижав к пылающей щеке, укрыла рассыпавшимися волосами. — Вы ничего не говорите, мсье. Я сама всё ска жу… — Сжала руку. — Не надо бы так, само собой. Не должна девушка навязывать себя мужчине. Но вы через день уедете и больше никогда не вернётесь. И что мне делать, если вы на сердце легли и в душу запали? Вот я и пришла, — бог мне судья… Смотрела на Сергея неотрывно и что-то шептала, шептала — тревожно, ласково, умоляюще. Наклонялась всё ближе. "Глаза колдовские", — мелькнуло в смятённом сознании. Слов не было, была жалость, и печаль была. Надо бы оттолкнуть… но рука не поднимается… Жанна истолковала молчание Сергея по-своему. — А может, вы мной просто брезгуете? Деревенской девкой-то? — спросила, немного отодвинувшись. — Вы же знаменитый, богатый, у вас и женщины другие… Так я и помылась, и рубашку чистую надела, — добавила простодушно. — У меня кроме горба всё, как полагается, вы не сомневайтесь. А что горб… Ну, приладимся как-нибудь. Не откажите, мсье! Было в её просительном тоне что-то невыразимо грустное. — Не надо, Жанна, — пробормотал Сергей. Голова была, как в тумане. — Ну, я вас прошу… Такое только по любви полагается… — Так я-то по любви! — шёпотом вскрикнула Жанна. — Ну, что вам стоит? Может, ещё и мужское удовольствие получите. А как уедете, так и забудете. И всё. — Сергей чувствовал её дрожь. — А у меня ребёночек родится, сынок или дочка. И я не одна буду на свете. Страшно одной-то. Поверите, иной раз утопиться хочется. У вас семья, вам не понять… Заплакала тихо. Припала к Сергею. Была она сейчас в своей горести невозможно трогательна. Против воли рука начала гладить её густые каштановые волосы, нежную шею, худенькие плечи. Сергей вдруг почувствовал желание — и ужаснулся. Каким животным порой делает человека мужское начало! Несчастная девушка-калека… Она же ему почти в дочери годится… И Настенька, Настенька… Нельзя давать волю инстинктам… Отдёрнул ладонь, словно от ожога. — Я очень хочу помочь тебе, Жанна, — произнёс хрипло, не очень соображая, что говорит. — Но я не могу. То есть могу, но не должен… Не должен! Я жену люблю, и не надо мне в жизни других женщин… А ты замечательная. Ты всего достойна. Бог даст, будет у тебя ещё и хороший человек, и радость, и дети… "Господи, что я несу? Какая радость? Какой там человек в этой убогой деревушке? Вроде тех, которые хотели затащить её в кусты?" Жанна заломила руки. — Вы такой славный, мсье, добрый, — пролепетала, задыхаясь. — И очень счастливый. Я сразу поняла, что счастливый. И подумала, что своим счастьем вы можете со мной поделиться. — Но я… — Мне ведь много не надо. Крошку малую — и довольно. Собаке ведь и той кость кидают. Мне, может, на всю жизнь крошки хватило бы. Но, видно, не судьба… И столько тоски было в сё голосе, в словах её, что у Сергея перехватило дыхание. И горло перехватило. Не мог он сейчас ничего сказать. Когда молчание стало невыносимым, девушка поднялась. Подобрала с пола кофту, набросила. — Пойду я, — сказала тускло. — А вы забудьте, мсье, забудьте. Не приходил к вам никто. Приснилось, и всё. Мало ли что человеку может присниться… — Я не хочу, чтобы ты на меня обижалась, Жанна, — с трудом вымолвил Сергей. — Я друг тебе. |