Онлайн книга ««Орлы Наполеона»»
|
— Не смею задерживать, мадам, — сказал Фалалеев с лёгким поклоном. — Родственники, надо полагать, соскучились и ждут. — А как же! Месяц не виделись, может, и больше. Мадам с достоинством прошествовала в гостиницу. — Мсье Фалалеев, на два слова, — неожиданно окликнул хозяин и высунулся из окна ещё больше. Понизив голос, сообщил: — Скажите мсье Белозёрову, чтобы со двора ни ногой. Я его уже предупреждал, но лишний раз не помешает… — А в чём дело? Хозяин осклабился. — Да я вот с утра заметил, что возле дома шляется Анри Деко с дружками. Ясно, что на уме ничего хорошего. Я, конечно, пригляжу, чтобы всё было в порядке, но как бы чего не вышло. — Спасибо, мсье Арно, — с чувством произнёс Фалалеев. Настроение испортилось. Выкурив папиросу, он поднялся на второй этаж и увидел Марешаля, выходившего из номера супругов Лавилье. — Ну, что, Семён, собрался уже? — спросил француз рассеянно. — Да нет, успею ещё. А ты, я вижу, нанёс прощальный визит мадам Лавилье? Гастон с неудовольствием посмотрел на Фалалеева. — При чём тут мадам? Я разговаривал с её мужем. Просит помочь в Париже с одним делом. Вот и всё. Чувствовалось, что Марешаль чем-то взволнован. — Ну, с мужем, так с мужем. Мне, собственно, без разницы, — заметил Фалалеев, по-свойски потрепав француза по плечу. "Какие все нервные сегодня", подумал, стучась в дверь к Белозёрову. — …А ещё думаю, Сергей Васильевич, не пора ли по возвращении вернуться к живописи? Оно, конечно, должность ваша многотрудная, забот не оберёшься, но этак-то в хлопотах рисовать разучитесь. А вот если бы хоть один портрет в месяц-полтора писать, — и то дело. Желающих-то к вам очередь, пол-Петербурга… Журчание Семёна Давыдовича, с одной стороны, успокаивало, а с другой — раздражало. Хотелось Сергею остаться наедине с мыслями, но не гнать же верного помощника. Слушал Фалалеева, а думал о Жанне. Сегодня ночью он отказал девушке, потому что по-другому не мог. Он поступил правильно. И всё-таки знал, что будет жалеть об этом всю жизнь. Не из-за себя, нет. Что ему ещё одна женщина? Их было довольно даже и на весь мужской век. Но Жанна, Жанна… Жалко просившая хоть крошку счастья, возмечтавшая о минутной радости, жестоко униженная отказом… И эта её тоска по незачатому ребёнку, с которым на свете было бы не так страшно… Сентиментальностью Сергей не страдал. Ни бывшая служба, ни пережитые испытания к чувствительности не располагали. Однако сейчас он ощущал, что душа в клочья разорвана жалостью к несчастной девушке. Плохо было на душе, свинцово, винил себя и хотел хоть что-нибудь сделать для неё. Что? Ну, разве, как и собирался, на прощание оставит денег. Да возьмёт ли она их теперь?.. — А как вернёмся, надо будет новую выставку готовить. Негоже президенту академии одним администрированием заниматься. Художник вы у нас первейший, а класс надо подтверждать… Белозёров поднял на Фалалеева взгляд, и верный помощник осёкся. В глазах Сергея стояли слёзы. Фалалеев чуть ли не впервые в жизни потерял дар речи. Всяким он видел начальника, но таким… — Да не хандрите вы так, Сергей Васильевич, — взмолился наконец. — Всё понимаю… да, всё… но не надо. Пройдёт, забудется, верьте слову. Ну её к бесам, эту Францию… А знаете, что? Давайте мы с вами сейчас выпьем по стаканчику. Или по два. И папироску-другую выкурим. А там и обед, и собираться пора… |