Онлайн книга «Святой Рейтинг»
|
— Хай, путники! Привет тебе, прелестная светлокудрая дева! Здравствуй, могучий воин! Долгие лета, мудрый старец в очках, сияющей теменем!.. — Короче, – перебил Лефтенант. – Нас тут много. Что надо? Старший поклонился. — Позвольте странствующим участникам художественной самодеятельности усладить ваш слух безыскусным пением, а также игрой на щипковых инструментах отечественного производства! По вашему желанию могут быть исполнены песни, баллады, частушки, припевки, ария герцога Мантуанского из оперы «Риголетто», инструментальные пьесы, увертюры, серенады, хабанеры, саунд-треки, танцы народов мира… — Халтурой не увлекаемся! – рявкнул профессор, обиженный на «мудрого старца, сияющим теменем». Но Валя-Кира, которой очень понравилось, что она прелестная светлокудрая дева, положила руку ему на локоть. — Ну, зачем так, Джек? Пусть люди нас развлекут, – произнесла она тоном светской дамы, каковой, в сущности, и была, несмотря на походные трудности и тренировочный костюм. – Я бы с удовольствием послушала какую-нибудь балладу. — Искусство принадлежит народу, поэтому артиста обидеть может каждый, – заметил Сидоров. – Но делать этого не надо, коллега… Могучий воин Фёдор был во всем солидарен с Валей. Профессор с ворчанием согласился. Лефтенант пожал плечами, но позволил увлечь себя под сень придорожных клёнов, где экспедиция и устроилась для встречи с прекрасным. — Баллада о тринадцатом сыне многодетных родителей, который появился на свет тринадцатого числа в роддоме номер тринадцать! – надрывно объявил старший. Вперёд вышел невысокий молодец в живописно обтрёпанных джинсах. Зажмурившись, он ударил по струнам и запел жалостливым тенором: Одним недрогнувшей рукой Фортуна шлёт удачу, А я тринадцатый такой, И в жизни всё иначе. Одним успехи и покой, Доход и дом прекрасный, А я тринадцатый такой, Весь из себя несчастный… Пел он очень даже неплохо. Два других менестреля подтягивали бэк-вокалом и аккомпанировали. Валя-Кира слушала, подперев прелестную головку изящной рукой. Фёдор плюнул на конспирацию и любовался ею в открытую. Моя судьба – топтать ногой Одни и те же грабли, Ведь я тринадцатый такой И не везёт ни капли! Мориурти неожиданно шмыгнул носом и отвернулся, бормоча про соринку, попавшую в глаз. Лефтенант задумчиво поглаживал пистолет в подмышечной кобуре. Такая жизнь скажи на кой? Ведь никому нет дела, Что я тринадцатый такой И всё мне надоело… — трогательно закончил певец. Наградой ему были дружные аплодисменты. Корней одобрительно всплакнул и попросил списать слова. Лефтенант посмотрел на часы, но Валя-Кира неожиданно подняла руку. — Скажите, а что-нибудь ещё у вас в репертуаре есть? – застенчиво спросила она. — Всё, что угодно, прекрасная госпожа! – воскликнул менестрель. – Вы только прикажите! — Хотелось бы про любовь, – сказала Валя, немного краснея, но при этом бросая в сторону Фёдора взгляд, не лишённый лукавства. Менестрель радостно закивал лохматой головой. — Любовь – это мы завсегда… Гаврила, запевай! Певец сделал шаг вперёд. — Куртуазная баллада о любовных страданиях тринадцатого сына многодетных родителей, который родился тринадцатого числа в роддоме номер тринадцать! – провозгласил он, и, прижав руку к сердцу, запел: Объят любовною тоской, На завтрак ждал я Нину. Но я тринадцатый такой — И Ниной я покинут… Весь от волненья никакой, Я Любу ждал к обеду. Но я тринадцатый такой ─ Ушла Любовь к соседу. Прождав напрасно день-деньской, Я Галю ждал на ужин. Но я тринадцатый такой, И Гале я не нужен… |