Книга Святой Рейтинг, страница 88 – Александр Домовец

— Это вы зря, – мирно сказал Гаврила, поднимаясь с брусчатки, подбирая меч и потирая ухо. – Мы люди подневольные. Велено замок охранять, – охраняем. Сказано встретить таких-то и спеть что надо, – встречаем и поем. А если чем недовольны, все вопросы к хозяину. Он вас ждёт.

— Верни тушёнку, гад! – нервно сказал Корней. – Мы-то думали, вы честная попса…

Лефтенант показал ему кулак и укоризненно посмотрел на Фёдора. Боец и сам понимал, что погорячился, но боевые рефлексы!.. Благословенные, спасительные, но порой такие недипломатичные боевые рефлексы…

— Закрыли тему, – сухо произнёс полковник. – Мы готовы встретиться с твоим хозяином. Куда идти?

— Минуточку, – сказал молчавший до этого второй стражник-менестрель. – Небольшая формальность. Есть ли у вас при себе какие-нибудь цветы?

Фёдору показалось, что он ослышался. Какие цветы? Откуда? При чем тут они вообще? Они здесь, говорят, и не растут вовсе…

— Нет у нас никаких цветов, – с недоумением сказал Лефтенант.

— Очень хорошо. А дети есть? – задал стражник ещё один вопрос, подозрительно глядя на субтильного Корнея.

— Нету детей! Что за идиотские вопросы? – рявкнул Мориурти.

Губы стражника тронула бледная улыбка.

— Дети – цветы жизни, – туманно пояснил он, и, повернувшись к Гавриле, который, похоже, был тут за старшего, отрапортовал: – Формальности улажены. Проверено: цветов и детей нет. Можно запускать.

Гаврила кивнул и приложил меч к распухающему на глазах уху.

— Следуйте за мной, – сказал он.

Экс-менестрель повёл отряд по направлению к большому каменному дворцу с красной черепичной крышей, по углам которой были надстроены декоративные башенки с флюгерами. Крытая галерея соединяла левый бок дворца с донжоном. Постройки под защитой мощной стены выглядели надёжно и фундаментально. Здесь было бы комфортно отсиживаться от любых врагов, будь то орды сарацинов или полчища жадных собратьев по феодализму.

Дворец встретил темнотой, пустотой и прохладой. Кем бы ни был хозяин, он явно предпочитал полумрак. Ну, или экономил на освещении. Маленькие масляные лампы, укреплённые в стенных нишах, горели тускло и напоминали испуганных светляков. Приглядевшись, Фёдор увидел, что каменные стены украшены гобеленами, но разобрать вытканные на них картины из-за темноты было сложно. Кое-где висели рыцарские щиты, мечи и алебарды.

Шаги в холле первого этажа отдавались под высокими сводами настолько гулко, что хотелось идти на цыпочках. В воздухе висел еле уловимый запах тлена и пыли. В углах белела густая паутина, усиливая ощущение неуюта и заброшенности. Казалось, переступив порог замка, экспедиция ухнула в яму времени глубиной эдак в десяток веков.

По широкой мраморной лестнице следом за Гаврилой поднялись на второй этаж и остановились у высоченных, в три-четыре человеческих роста, дверей из чёрного дерева, покрытых невнятными резными узорами.

— У меня ощущение, что мы, наконец, пришли, – негромко сказал Мориурти.

— Правильное ощущение, – произнёс Гаврила, вежливо осклабившись. – Прошу!

Крякнув от натуги, он распахнул двери, и путники ступили в тронный зал.

Трон сиротливо стоял на небольшом подиуме в глубине огромного, слабо освещённого помещения, чьи своды терялись в тёмной высоте. К подиуму вела ковровая дорожка. Оглянувшись, Фёдор убедился, что зал совершенно пуст: ни человека, ни мебели… Лишь по углам мелькали чьи-то еле заметные тени, и доносились неясные звуки.