Книга Особая война, страница 32 – Сергей Иванович Зверев

Солнце, бледное и бессильное, совершило свой путь по небу и начало клониться к лесу. Тени удлинились, мороз крепчал. Канунников почти не шевелился, лишь его глаза продолжали фиксировать, а мозг считать, анализировать. Вот сменился караул. Вот прошел патруль вдоль полотна. Вот… да, вот оно. Новый, не отмеченный ранее факт. Один из часовых, сменившись, не пошел в дзот, а обошел мост с другой стороны и замер у опоры, закурив. Незапланированная остановка. Возможно, ничего особенного, а возможно — дополнительный пост, который они не заметили с первого раза. Пальцы снова обнажились, синие, почти неживые. Карандаш скользнул по бумаге, оставляя кривую, но разборчивую запись. Последнюю за сегодня.

Сумерки сгущались, превращаясь в синий, холодный мрак. Пора было уходить. Скоро приползет старшина Максимов, они обменяются несколькими фразами, и тогда Канунникову придется выдержать еще и длинный путь на базу отряда. Медленно, со стоном разгибая каждый сустав, лейтенант Канунников начал пытаться снова изменить хоть немного положение окоченевшего тела.

— Зоя, что с тобой? — Елизавета смотрела на девушку, как та с хмурым лицом делала перевязку Сороке.

Раненый особист тоже присматривался к девушке, понимая, что внутри у Зои творится что-то неладное. Всегда энергичная, разговорчивая, девушка вдруг замкнулась в себе, стала постоянно погруженной в какие-то свои мысли, которыми не делится ни с кем в отряде. Но Сорока решил, что причина такого настроения Зои проста. Он хорошо видел, как Зоя смотрит на Канунникова, замечал, как девушка пыталась незаметно для окружающих ухаживать за лейтенантом. И он тихо рассмеялся:

— Влюбилась, видать, девка!

— Ничего и не влюбилась! — вспыхнула Зоя и с пунцовыми щеками отошла от раненого, неся окровавленные бинты, чтобы постирать их. — Почему вы меня не отправляете на боевые операции? Потому что я девушка, да? А сколько раз я была в бою, этого никто не помнит? Я что, не доказала, что умею хорошо стрелять и что я не трусиха? Я сильная, я спортсменка и могу пройти по лесу не меньше, чем взрослые мужчины!

— Зоенька, ну никто же и не говорит, что ты слабая, — попыталась успокоить девушку Елизавета.

— Тебя послушать, — уже без смеха заговорил особист, морщась от боли и осторожно укладывая руку на груди, — так ты бы на фронте целые подразделения девичьи придумала, чтобы в атаку ходить вместе с красноармейцами. В штыковую!

— А что, думаете, испугались бы, струсили? — Зоя даже прищурилась от негодования, глядя на капитана. — Между прочим, и напрасно, что нет таких подразделений!

— Да дело тут не в смелости, — примирительно отозвался Сорока, уже жалея, что ввязался в этот бестолковый, по его мнению, спор. — Тут ведь не девки с девками воевать будут, в штыковую атаку на мужика ведь идти придется, на здоровенного, сильного. Где уж девкам справиться. Фашист такую прикладом как былинку перешибет.

— А я и не прошусь в атаку ходить с винтовкой наперевес, — пробурчала девушка. — На войне много что под силу женщинам.

— Вот за ранеными ухаживать — это то самое, — улыбнулся Сорока, поглаживая перебинтованную руку.

— Да что вы все про раненых, про кашеваров! — Зоя с силой бросила бинты в таз с водой. — А другого применения что, не может быть? Я вот радиосвязь освоила? Освоила! Связистками могут женщины на фронте быть, минерами. А вот хотя бы снайперами. Знаете, сколько в стране девушек-спортсменок, кто хорошо умеет стрелять? И каждая может справиться с тем, чтобы в мороз и зной лежать сутками в засаде и караулить врага, чтобы уничтожить его одним выстрелом. Тут чисто женские выдержка и терпение нужны! А в разведку ходить?.. Не каждый враг увидит в женщине разведчицу, а вот мужчину сразу заподозрят!