Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 22 – Ксения Чернова

Колокольня действительно выглядела слишком очевидной. Из неё можно было видеть почти всю советскую сторону, но и сама башня была доступна для наблюдения с десятка точек. Любой человек, просидевший там дольше нескольких минут, рано или поздно получил бы снаряд.

Школа подходила лучше. Разбитые стены, множество щелей, возможность переходить между помещениями. Но дорога, за которой следил немец, должна была открываться оттуда раньше, чем показывали вчерашние расчёты.

Высота возле оврага давала превосходный обзор. Настолько превосходный, что Александра не верила в её использование. Наблюдатель, выбравший самую удобную вершину, прожил бы ровно до первого внимательного взгляда противника.

Она перевела прицел на мельницу.

Верхняя часть была разрушена. Через провалы виднелось небо. Доски торчали во все стороны, словно рёбра сгнившего животного. Нижний этаж стоял в тени. Каменное основание закрывали снег и кусты. С левой стороны к мельнице подходила узкая канава, уходившая к оврагу.

— Отсюда до неё сколько? — спросила Александра.

Громов посмотрел по карте.

— Около четырёхсот пятидесяти метров по прямой. До деревни меньше.

— Вчера дорогу наблюдали с другого направления. Здесь промежуточная точка?

— Мы вышли севернее сектора. От мельницы видна ваша дорога через просвет между склоном и крайними домами.

— Верхние окна?

— Видят больше.

— Поэтому там никого нет.

Громов опустил бинокль.

— Вы уверены?

— Нет. Пока только думаю.

— Что именно?

Александра снова посмотрела в прицел.

— Ему не нужна передовая целиком. Он не командует армией. Ему нужно видеть короткий участок дороги и падения снарядов. Верхний этаж открывает слишком много и выставляет самого наблюдателя. Нижний может дать узкий сектор.

Колесов приблизился к Громову.

— Внизу окна заколочены.

— Тем лучше, — сказала Александра. — Щель между досками заметить сложнее, чем голову в окне.

Сержант посмотрел на неё.

— Если щель есть.

— Есть.

Она не была уверена до конца, пока не заметила тонкую тёмную линию в нижней части стены. Доски там лежали неровно. Одна перекрывала другую, оставляя горизонтальный пролом шириной всего в несколько сантиметров. Издалека он выглядел обычной трещиной.

— Слева от каменного угла, — сказала Александра. — Ниже первого окна. Длинная щель.

Громов нашёл её не сразу.

— Вижу.

— Оттуда можно работать перископом.

— Или просто смотреть.

— Тогда придётся подносить лицо близко. Опасно.

Колесов усмехнулся.

— Немец, может, тоже не дурак.

— Я на это рассчитываю.

Громов убрал бинокль.

— Подходы?

Сержант развернул карту на земле, прикрыв края ладонями.

— С севера открыто. Через деревню нельзя, там мины и наблюдение. С запада канава, но она простреливается с края оврага. Южнее лес, только до него надо пересечь улицу.

— Отход у немца по канаве к оврагу, — сказала Александра.

— Если он действительно там, — напомнил Громов.

Они наблюдали почти час.

Ничего не происходило. Над деревней поднимался тонкий дым от вчерашних пожаров. Несколько ворон сидели на колокольне, иногда перелетая на крышу школы. Ветер шевелил обрывок ткани возле одного из домов. Мельница оставалась мёртвой.

Постепенно холод начал проникать под одежду. Александра лежала на животе, подложив под локти край маскировочного халата. Щека касалась приклада. Правая рука без перчатки теряла чувствительность, поэтому она время от времени прятала её под телогрейку.