Книга Выступай. Звучи. Убеждай. 7 уроков от лучших спикеров современной России, страница 3 – Ксения Чернова

Кроме того, вступление может быть редуцировано.

Это мой любимый прием, когда вдруг сходу переходишь к основной идее, к основной мысли. Когда аудитория вроде бы расслаблена и приготовилась к тому, что я сейчас буду представляться, объяснять, подавать ей тему выступления, как-то подводить ее плавно, шутить с ней, разогревать ее. Вместо этого спикер выходит и сразу в лоб рубит основную тему.

Как и в любом жанре, в мотивационной речи возможны варианты и всегда есть место экспериментам.

Конечно, начинающим ораторам нужен какой-то шаблон.

Детям тоже предлагают поначалу книжки-раскраски. Контуры уже наведены, остается только раскрасить правильными цветами в рамках этих контуров. Позднее ребенок будет в состоянии рисовать самостоятельно.

Точно так же публичное выступление. Начинающим обязательно нужен шаблон, нужно разобрать, с чего начать, чем закончить, и для простоты, три мысли внутри – то основное, чем ты хочешь поделиться с аудиторией. Три мысли, больше не надо.

Мастерам шаблон не нужен. Им неинтересно работать в шаблоне. Им интересно экспериментировать, рисковать, ступая на тонкий лед, импровизировать и балансировать, как канатоходец, проходя вперед и возвращаясь. Иначе будет скучно самому спикеру, а спикер ни в коем случае не должен скучать.

Я однажды побывал на выступлении одного хорошего, известного спикера. Позднее я во второй раз пришел на то же выступление, потом третий и четвертый. И четыре раза, слово в слово было повторено одно и то же, те же слова, те же эмоции… хотя прошло между этими выступлениями лет семь. Ничего нового! Ему, наверное, было очень скучно. Поэтому всегда должен быть элемент импровизации.

Публичные выступления – в идеале это сотворчество спикера и аудитории. Это не акт, при котором спикер представляет заученную презентацию. Это диалог, это разговор со слушателями, почти театр. Да, у них мало возможностей в этом диалоге проявить себя.

Но все равно кто-то откидывается на стуле, поворачивает голову, вздыхает, закатывает глаза, а кто-то, с интересом наклонившись вперед, вслушивается, реагирует изменением позы, мимикой на то, что слышит. Это диалог в любом случае.

Когда-то я работал в школе и периодически друзья задавали мне вопрос: «Каково это быть учителем, ты же все время рассказываешь одно и то же, не надоело?»

Я им отвечал, что те четыре урока по «Отцам и детям» Тургенева, четырем классам на одной параллели, в один и тот же день – это четыре разных урока.

Во-первых, зависит от успеваемости класса. В некоторых школах принято, что самых успешных детей группируют в классе «А», а тех, кто хуже усваивает материал, ближе к последней букве алфавита. Соответственно, у них разные способности к усвоению.

Во-вторых, одни дети приходят на урок утром, другие приходят уже на последний урок, они фактически одной ногой уже дома. Одни пришли после физкультуры возбужденные, разгоряченные, другие – после географии утомленные, скучающие, обессиленные. Вот и получаются четыре разных урока. Нельзя их проводить одинаково, как делали многие мои коллеги. Они за 20 лет своей педагогической практики научились повторять урок слово в слово, причем делают это все годы, ничего не меняя.

Заучивают наизусть и практически не реагируют на класс. Идут четко по шаблону. В начале фронтальный опрос, затем объяснение, затем проверка усвоения нового материала, оценки, дневники, звонок на перемену. Но в современном мире так не работает. Сейчас обязательно должен быть диалог.