Книга Колье примадонны, страница 110 – Наталья Николаевна Александрова

Бледные, в черных очках, все эти люди казались выходцами из загробного мира.

Впереди всех, ближе остальных к гробу, шла стройная женщина в черном пальто и шляпке с вуалью.

Процессия направлялась к свежевырытой могиле, расположенной неподалеку от могилы барона.

— А я был уверен, что на этом кладбище больше не хоронят, – проговорил Валентин, бросив равнодушный взгляд на приближающуюся процессию.

— Значит, хоронят… – проговорила я, вглядываясь в греческий храм.

Какая-то мысль не давала мне покоя.

— Храм греческий, да?

— Ну да, в той книге так и написано – надгробие в виде греческого храма классического периода.

— Да, поэтому, наверное, и то письмо было написано по-гречески.

— Да, наверное, поэтому.

Я подошла вплотную к надгробию и смахнула с фронтона храма снег.

— Повтори еще раз, что там написано, в том письме! Только, если можешь, дословно!

— Наследие златоголосой птицы… сокрыто в последнем обиталище того, кто, помимо воли своей, предоставил оной певунье достойное ее жилище…

— Златоголосая птица!

— Ну да, речь об оперной певице.

— И не только! – я показала ему на фронтон храма, очищенный от снега.

Под снегом обнаружился прочерченный на мраморе рисунок – птица с веткой в клюве.

Ветка, напоминающая стилизованный скрипичный ключ… Точно такой же рисунок был на старых нотах и на фортепиано в загадочной комнате особняка того же барона.

— Вот она – златоголосая птица!

Я провела пальцами по рисунку.

И вдруг часть мраморного фронтона перевернулась.

Вместо птицы появилась табличка, расчерченная на восемь квадратов, на каждом из которых было написано название одной из нот: до, ре, ми, фа, соль, ля, си и снова до…

Нотная октава.

Мы с Валентином снова переглянулись.

— Похоже на клавиатуру кодового замка, – проговорил Шепотов. – Только вместо цифр – ноты. Но какой у этого замка код?

— Есть у меня одна идея…

Я вспомнила тот самый старый нотный лист и записанную на нем мелодию.

Посреди этой записи было несколько нот, которые нарушали всякую гармонию.

Ми, ля, до, си, ре, ля…

Тогда эти ноты оказались кодом к точке на карте. Может быть, здесь они тоже помогут открыть кодовый замок?

Я набрала на клавиатуре музыкальный код – ми, ля, до, си, ре, ля…

И едва я второй раз нажала на ноту «ля», послышался мелодичный звон, каменная клавиатура утопилась в мрамор фронтона, и в то же мгновение двери храма открылись.

Мы с Валентином наклонились, нечаянно стукнувшись головами, и заглянули внутрь храма.

И там, за открывшимися дверями, мы увидели небольшой ящичек из красного дерева.

— Неужели это оно?! – воскликнул Шепотов.

И тут же испуганно оглянулся, потому что позади нас раздался странный шипящий возглас.

Я тоже оглянулась – и увидела, что крышка гроба, который несли грузчики, начала подниматься.

Перепуганные грузчики уронили гроб на заснеженную землю и бросились бежать.

Крышка слетела, и из гроба поднялся сутулый человек в черном костюме.

Этот человек больше был похож на мертвеца, чем на живого человека… как, собственно, и должно быть – ведь он на наших глазах восстал из гроба!

А еще он был похож на древнее пресмыкающееся, на огромную рептилию – зеленоватая кожа казалась чешуйчатой, из-под тяжелых темных век сверкали двумя углями цепкие внимательные глаза.

Этот монстр, этот оживший покойник, перешагнул край гроба и шаткой, спотыкающейся походкой направился в нашу сторону.