Книга Колье примадонны, страница 32 – Наталья Николаевна Александрова

То ли Танька предупредила своего братца по телефону, то ли сам догадался, но он подхватил мой чемодан и даже придерживал под руку. В машине мне снова поплохело и вид, наверное, был тот еще.

Идти было недалеко – во двор, потом налево, потом снова во двор, а там уж и дом.

Дом был ужасен. Было такое впечатление, что он не разваливается только потому, что с двух сторон его подпирают другие дома. Штукатурка облупилась уже давно, так что даже не падала.

Двор был темноватый, и дом глядел слепыми окнами перед собой с самым обреченным видом.

— Не боись! – Витька заметил, что я замедлила шаг. – Он сто лет стоял, так что если развалится, то не сейчас.

Подъезд, однако, был закрыт на домофон, и лестница относительно чистая. Лифта не имелось, но на второй этаж я добралась, несмотря на слабость.

Дверь квартиры была старая, но крепкая, два замка, ключи от которых Витька тут же отдал мне.

Дальше начался кошмар. В прихожей сиротливо качалась на одном гвозде вешалка, больше не было ничего.

В комнате стоял диван, судя по внешнему виду, помнящий первый полет человека в космос. Еще старая табуретка и стол, который когда-то был довольно изящной вещицей, а теперь выглядел обычной рухлядью, проеденной жучками, которой место только на помойке.

— Что это? – спросила я. – Как ты тут жил?

Витька потупился, потопал ногами, как петух во дворе, потом смущенно опустил голову и сказал, что квартира эта досталась ему после раздела имущества с его бывшей третьей женой. Он даже хотел начать ремонт. Но тут подвернулась работа в Сибири. Вот когда он вернется, то непременно…

С этими словами Витька потянул меня в ванную и с гордостью показал новый унитаз и душевую кабинку. Не то чтобы это меня примирило с квартирой, просто не было выхода.

Мы долго торговались, наконец он сказал, что опаздывает, и снизил цену, как я просила. Я отдала ему все деньги, и то хватило только на полтора месяца, а он просил на три, после чего Витька быстренько слинял, боясь, что я передумаю.

Вот так я оказалась в этом сарае, и теперь буду тут жить, пока не появятся деньги, чтобы снять что-то получше. Но, учитывая мою феноменальную невезучесть, ждать такого события наверняка придется очень долго.

А пока попробуем все же кое-что выяснить по поводу ожерелья.

Признаться, у меня было странное чувство, что вся история с манекеном и ожерельем в потайной комнате мне приснилась, но, когда я отодвинула стеллаж, за ним оказались порванные обои, а под ними – потайная дверь.

Я зашла в кладовку так осторожно, как будто ступала по опасному болоту.

Манекен сидел на прежнем месте, как будто ждал меня, и ожерелье сверкало у него (точнее, у нее) на шее. Рука манекена висела в воздухе, теперь-то я знала, что кто-то пытался сделать манекен похожим на портрет певицы Жирардо. Там, на портрете, была консоль, и на копии тоже, а в кладовке откуда ей взяться?

Я невольно взяла руку манекена и постаралась ее опустить. Не получилось, только слетела с руки куча пыли, и я опять расчихалась.

А когда протерла глаза, то увидела на руке манекена какие-то цифры.

Цифры были написаны краской, видно, что не от руки, а если от руки, то рука эта была очень твердой. Или по трафарету.

Число было четырехзначное: 3504.

И что это значит? Какой-то номер? Непонятно.