Книга Как я случайно соблазнила капитана?, страница 31 – Ирина Серебрянская

Она вцепилась в его плечи, её пальцы оставляли следы на его спине. Каждый толчок был как волна, приносящая новое наслаждение. Она чувствовала, как внутри неё разгорается огонь, как он поднимается выше и выше, заполняя каждую клетку.

— Я никогда не была такой смелой, — выдохнула она, когда он ускорил темп, чувствуя, как приближается её собственный пик.

— Ты всегда была такой, — прошептал он, заглядывая ей в глаза. — Просто боялась себе в этом признаться.

Аня кончила первой, чувствуя, как волна удовольствия прокатывается по её телу, сжимая его внутри неё. Он последовал за ней через несколько мгновений, уткнувшись лицом в её влажные волосы и издавая глубокий стон, в котором смешались облегчение, страсть и нежность.

Они лежали, обнявшись, на влажных простынях, чувствуя, как их дыхание постепенно выравнивается. За окном плескалось море, чайки кричали вдалеке, а Аня думала о том, что этот момент — самый счастливый в её жизни. Она больше не была «правильной» московской юристкой. Она была женщиной, которую любили такой, какая она есть — с её глупостями, с её смелостью и с её любовью.

— Завтра мы начнём новую жизнь, — сказал Алессандро, гладя её по спине.

— Завтра, — повторила она, закрывая глаза. — Но сегодня я хочу остаться здесь. С тобой. В этом моменте.

Он улыбнулся и прижал её к себе ещё крепче, чувствуя, как его сердце бьётся в такт с её

Лайнер ещё гудел от недавних событий, когда Клаудиа Ди Мартино, пошатываясь на своих идеальных шпильках, шла по трапу вниз, к причалу. В одной руке она держала дорогой кожаный чемодан, в другой — сумку с дизайнерскими вещами, которые она наспех собрала в своём люксе. Её идеальная укладка начала распадаться, слёзы ярости размазали тушь по щекам, а на лице застыло выражение женщины, которая только что потеряла всё — власть, деньги, отцовское уважение и, самое главное, лицо.

Она шла, громко цокая каблуками по металлическому настилу, и вокруг неё образовался вакуум. Никто не пытался помочь. Стюарды отводили взгляды. Пассажиры, собравшиеся на палубе, чтобы поглазеть на это зрелище, перешёптывались и показывали пальцами. Кто-то даже заснял её на телефон, и Клаудиа, заметив это, сжала зубы так, что на скулах заиграли желваки.

Но самым унизительным было то, что в конце трапа её ждали не лимузин и не частный катер, а обычное портовое такси, которое вызвал её отец. Джузеппе Ди Мартино стоял на верхней палубе, суровый и неподвижный, с сигарой в руке, и даже не смотрел в её сторону. Он смотрел на море. Он всегда смотрел на море, когда принимал тяжёлые решения.

Клаудиа хотела обернуться, крикнуть что-то отцу, что-то злое и оскорбительное, но не успела. Потому что позади неё раздался голос. Бодрый, громкий, с омским акцентом, который мог принадлежать только одному человеку на всём лайнере.

— Слышь, красавица! Постой-ка!

Клаудиа обернулась и увидела Нонну Аркадьевну. Бабушка с седыми кудрями, в цветастом халате, который она, судя по всему, надела прямо поверх своего купальника, бежала по трапу с удивительной для своих семидесяти трёх лет скоростью. В руках она держала что-то вязаное, ярко-жёлтого цвета, напоминающее шарф, но очень странной формы.

— Что тебе надо? — процедила Клаудиа, стараясь сохранить остатки достоинства.