Книга В этой жизни я смелая!, страница 52 – Снеталия Морозова

Граф кивнул, развернулся.

— Спасибо за цветы! Они прекрасны!

Мужчина снова кивнул.

Он хотел сказать, что прекрасна она, но все слова застряли в горле и казались ему банальными, он вышел, чувствуя, что теряется с этой девочкой рядом, с этой Нади с душой из другого мира.

Вчера после их ухода, ему впервые за долгие годы удалось поговорить с сыном. Он признался ему и Генри, что любит свою жену, что у них магии синхронизировались. Они еще долго сидели, обсуждая будущее, делясь планами. Бернар поделился, что король, как никогда, заваливает его делами, и ему это видится подозрительным.

Фред сделал гренки, мы с удовольствием их съели.

— Нади, нарисуй машину, пожалуйста, - протянул мне подросток лист бумаги и графити и посмотрел так заинтересованно, как смотрят на какого-нибудь выдающегося профессора, ожидая от него услышать тайну смысла жизни, не меньше.

Как могла, нарисовала и легковую, говоря, что их тысячи моделей, и грузовую и автобусы, и самолет, вспомнила про экскаваторы, бетономешалки и даже про укладчиков асфальта. Доступным языком попробовала рассказать про газ, сцепление и устройство двигателя. Фред слушал, открыв рот, внимательно следил за каждым движением графити, качая головой, явно поражаясь.

Мужчины ушли по делам, мы с Софи решили навести ревизию осенних вещей, завтра нас Генри и Бернар везут по магазинам.

Дождь лил всё утро, к обеду затих. На обеде Фред был молчалив, даже подавлен.

«Где обедает Бернар? Хоть бы пришел поговорить. Неужели с Тамилой?»

Время пролетело за чтением книг, я хотела поговорить с Бернаром о Софи, ей бы в школу. Есть тут какая-нибудь образовательная организация для детей? Или не графское это дело в школу ходить, может, образование на дому практикуется? Интересно, он видится с Тамилой? Какой у них был секс? Или есть до сих пор?

Мыслемешалки крутились вокруг Софи и Бернара.

Я встала, прошлась, разминая ноги: так! решаем по мере поступления!

— Софи, ты чего такая грустная? Сейчас Генри придет, принесет нам пирожных от Ватруха, только бы дождь не застал его.

— Фред, - прошептала малышка.

У Софи задрожали губки, я подскочила к ребенку.

— Что? Где болит? Софи, говори?

Она закрыла глаза.

Я взяла её за плечики:

— Софи, моя хорошая, открой глазки, говори всё.

— Фред и братья Фимусы у заброшенного сарая. Они злые, Фреду плохо.

Теперь и мне поплохело.

— Ты чувствуешь что-то, Софи?

— Да, я чувствую. Когда болела моя первая мама, болела и я, даже наш дом может болеть.

— Софи, милая, где этот сарай?

— За нашим царством, прямо за первым дубом можно пролезть, там нет двух досок в заборе, потом через небольшую поляну – так будет быстрее.

— Софи, сможешь посидеть одна? Нарисуешь мне, нет - нам всем нарисуй сад, себя – принцессу, а я за Фредом сбегаю, хорошо?

Софи закивала, поджимая губки.

Я складировала перед малышкой бумагу, высыпала графити, торопясь, чувствуя и сама что-то неладное, вспоминая парнишку на обеде.

— Скоро Генри придет, с минуты на минуту. Я побегу к Фреду, Софи сиди, нас жди, ты уже большая, умница. Всё знаешь, из дома не выходи.

Софи закивала, глазки её заблестели.

«Переживает за брата. Господи, хоть бы жив-здоров был Фред».

Я поцеловала Софи, подняла голову к потолку:

— Милый дом! Охраняй Софи! Я знаю, что ты справишься, защитник!!!!